Лгунья
Шрифт:
Я достаю из сумочки плитку шоколада, ломаю ее на дольки прямо в обертке и открываю зубами. Диана берет предложенную дольку.
– Пожалуй, нам пора идти.
Я не смею спросить, куда она пойдет, и уже придумываю оправдания насчет того, почему она не сможет пойти со мной, когда Диана говорит:
– Наверное, мне лучше позвонить своей сестре. Я поживу у нее, в Куинсе. Она поправляется после воспаления легких, так что будет рада обществу – и помощи, конечно.
– О, замечательно. Замечательно!
– Наверное, мне следует сходить к миссис Картер и попросить у нее прощения, как
– Послушайте, Диана, я глубоко сожалею о том, что так произошло. Я думаю, вам лучше пожить несколько дней у своей сестры. Поваляйтесь на диване. Посмотрите телевизор. Порой Господь посылает нам испытания с какой-то определенной целью. Быть может, где-то совсем рядом вас ждет работа гораздо лучше. Я в этом уверена. Дайте ей шанс. Дайте шанс своему будущему, Диана.
Похоже, она удивлена. Я не понимаю, что именно сказала не так. Затем Диана снимает свой плащ со спинки соседнего стула.
– Спасибо… Клэр, вы были так добры!
Она уже встает, и я прошу ее подождать, показывая знаком принести счет, который моя карточка каким-то чудом покрывает. Начался дождь, и я накидываю на голову капюшон.
– Пойдем к метро вместе?
Диана молча качает головой. Я чувствую, что она хочет, чтобы я ушла, но все равно следую за ней, поскольку вижу, что она хочет вернуться. Это меня злит. Она собирается попросить, чтобы ее взяли обратно. Собирается сказать, что она «так сожалеет, миссис Картер» и пробраться назад. Я не могу этого допустить. В доме Картеров появилась вакансия, и я хочу, чтобы так оно и оставалось.
Диана останавливается напротив дома Картеров. В окне наверху раздвигаются занавески, и появляется лицо Ханны.
Я подхожу к Диане сзади и шепчу ей на ухо:
– О, так это она, да? Я ее знаю. Ее зовут Ханна. Она вас ненавидит, она сама мне это говорила. Она вас терпеть не может и давно искала повода избавиться от вас.
Я оставляю ее там, похожую на мокрую крысу, качающуюся в водостоке всего в нескольких шагах отсюда. Но сходство неполное. Крыса дохлая. Похоже, что ее переехал автобус, после чего она застряла в решетке канализации.
Глава 6
На следующий день в небе ни облачка. В воздухе – свежесть после вчерашнего дождя. Я только что заняла свое место в баре. И тут дверь дома Ханны открывается и появляется она с ребенком на руках. Рядом с – ней пожилая женщина с короткими седыми волосами и обилием драгоценностей, в которой я по свадебным фотографиям узнаю Патси, мать Харви Картера. На ней светло-бежевый плащ, вероятно, от «Барберри», и темно-коричневые брюки. Она целует Ханну в обе щеки, поправляет темные очки и быстро уходит.
Какое-то мгновение Ханна стоит в дверях, качая Мию, затем отступает назад и появляется снова, держа что-то в правой руке.
И тут я вижу в воздухе руки малышки. Она тянется вперед, к почтовому ящику на двери. Ее пухлые пальчики сжимаются и разжимаются, пытаясь ухватить уголок белого конверта. Я застыла с чашкой кофе на полпути ко рту и жду, что последует дальше.
Какую-то долю секунды Ханна не двигается, а затем начинает причудливый танец – я уже давно не видела ничего настолько смешного. Она словно исполняет чечетку, прыгая вокруг дохлой, все еще мокрой, все еще липкой от крови, расплющенной в блин крысы, которую я вчера вечером запихнула в почтовый ящик. Трясет рукой, словно сумасшедшая, подпрыгивая на месте. Господи, дайте ей трость и шляпу-цилиндр и выпустите на сцену – эта женщина станет звездой комедии! Я придвигаюсь к окну, чтобы посмотреть, где мать Харви, но она уже успела дойти до перекрестка. Она не оборачивается, даже когда Мия начинает завывать.
– Должно быть, вы пишете очень смешную сцену, – говорит стоящий у соседнего столика официант, и только тут до меня доходит, что все это время я хохотала вслух.
Не хочу хвастаться, но эта крыса была гениальным ходом. Не потребовавшим никаких усилий. Разумеется, Ханна вообразит, что крысу подбросила Диана, разозленная увольнением домработница. Мне не терпится придумать следующее злобное деяние, которое совершит «Диана». К тому моменту как я закончу, у нее будет больше шансов полететь на международную космическую станцию, чем вернуться на прежнее место работы.
Уже почти семь вечера, и в доме Картеров зажглись огни. Я вижу за шторами силуэты, переходящие из одной комнаты в другую, и понимаю, что Ханна сегодня больше не выйдет из дома, но мне пока что не хочется уходить, ибо как часто случаются подобные победы? Эйприл я ничего этого рассказать не могу («Как прошел твой день?» – «Ужасно. Ты ни за что не догадаешься, что я сегодня сделала!»). Но я хочу быть среди людей, мне нужен шум. Я возбуждена, я счастлива, мне хочется напиться. Поэтому я отправляюсь прямиком в «Падди» на Салливан-стрит – убогую, грязную ирландскую пивную, где царит полумрак и дешевые напитки. К тому же она ближайшая к моему дому.
После этого я почти ничего не помню, только бессвязные обрывки: я смеюсь, падаю, рука в татуировках помогает мне подняться. И теперь я не знаю, где я. Солнце ярко светит, вливаясь в комнату сквозь коричневые шторы. Сердце колотится слишком быстро. Голова болит. Меня мучит такая жажда, что язык прилипает к нёбу.
Замечаю рядом с кроватью стакан с водой – по крайней мере я надеюсь, что это вода, – с тончайшим слоем пыли на поверхности. Хватаю его и выпиваю залпом. Затем слышу звуки. Шум текущей воды. Здесь кто-то есть. Я отираю лицо ладонью. Она пахнет сексом и табачным дымом. Закрываю глаза и стараюсь вспомнить, как он выглядит. Неясный образ – черные волосы, татуировка в виде плюща, извивающегося по руке. Та же самая рука из бара вчера вечером. Образ фокусируется. Я вижу себя, проводящую пальцем по татуировке, в то время как он глубоко затягивается сигаретой, роняя пепел себе на грудь. «Ты куришь дома?» – Я вспоминаю, как задала этот вопрос, втирая пепел ему в грудь.