Лэя
Шрифт:
Почему-то Лэя не расстроилась. Видимо, этот взгляд незнакомца настолько заворожил ее, что она как-то не заметила остального уродства этого… не ведомо кого. Она подошла к Лике, обняла ее за плечи и утешительно сказала:
— Не обращай внимания! Я же ненормальная! Видела, сначала было изображение Зара.
Так что ж мне теперь за двоих сразу замуж идти?! Хороши женихи — один слуга, другой урод! — немного наигранно засмеялась Лэя. Это подействовало, и Лика перестала хныкать. — А теперь, собираем свечки и бежим к Зару, а то прозеваем рассвет! Да, и ни слова брату, а то он размечтается, о чем не нужно! И вообще — никому ни слова!
Они быстренько подобрали
— Ну, готовьте приданное! Лике такой кавалер придворный показался, пальчики оближешь!
— Правда?! — обрадовано переспросил Зар, и напряженным голосом спросил. — А кто у тебя?
— Не поверишь! — весело отмахнулась Лэя. — Плохо ведьмой быть! Такая чушь шла!
Изображения все время менялись! Какие-то уроды! В жизни замуж за таких не пошла бы!
— Ну и ну! — только хмыкнул Зар, не зная верить или не верить. — Лика, неужели, правда?
Лика только часто закивала и выдохнула:
— Правда, уроды! Жуть просто! Я даже глаза закрыла от страха!
— Ладно болтать, рассвет не прозевать бы! — прервала обсуждение ее гаданий Лэя.
— Давайте, тогда по кружечке сандры и пойдем на берег, смотреть! — согласился Зар.
Больше в костер дров не подкладывали, чтобы свет не мешал рассмотреть первые признаки звездного рассвета. Через полчаса Зар заметил легкое посветление на восточном горизонте. Лэя разбудила Хлюпа, и они все вышли на кромку берега, встав рядком и затаив дыхание.
На востоке стала видна линия горизонта. Постепенно, небо над ним светлело холодным, чистым, серебристым светом. Но вот раздался общий вздох — на горизонте появилось две тонких ярких белых полоски. Постепенно, они, утолщаясь, слились в середине, образуя форму огромной серебристой птицы.
— Звездный орел! Он вернулся! — счастливо воскликнул Хлюп.
Спустя некоторое время, за большой птицей стало подыматься мощное серебристое сияние, и скоро, вся кромка неба стала усеяна яркой и густой россыпью звезд. Эти звезды отражались в зеркале воды, удваивая эффект. Вокруг стало светло, как при ранних сумерках. Хлюп бросился всех обнимать от радости и все последовали его примеру.
— К нам вернулись звездные ночи! Теперь будет красиво, однако! — ликовал Хлюп, и все радостно засмеялись такому искреннему выражению чувств.
— А ты чуть все не проспал! — пожурила его Лэя.
— Кто спал?! Я не спал! Я только чуть-чуть прикорнул, однако! А ты сразу — спал! — возмущенно оправдывался Хлюп.
— Смотрите, второй рассвет! — опять привлек общее внимание к небу Зар.
Усыпанная серебром восточная кромка неба стала розоветь, а звезды стали гаснуть.
Наконец, почти все звезды пропали, и появилось оранжевая кромка солнца.
— Ура-а! Вот и солнышко теплое! — восторженно запрыгал Хлюп.
Все с удовольствием подставили лица под ласково-теплый оранжевый свет. На этом и закончилась их самая волшебная ночь в году, но никто не печалился, так как у них был теплый летний день впереди…
ГЛАВА 4. СТРАННЫЕ СНЫ
Лето продолжало свое наступательное шествие по долине. Урожаи грибов и ягод радовали беженцев, а вода в озере становилась все теплее. Так что скучать не приходилось. Всем хватало и дел, и развлечений. Лэя все меньше занималась в библиотеке. Летняя пора звала на природу — луга, леса, озеро и горы манили ее, а мир книг
— Вот уж, делать нечего, как только мокнуть в этой воде, однако! Ну чего ты в ней нашла? Там даже рыбы жить не хотят! — бурчал на нее Хлюп, нервничая в очередной раз, когда она возвращалась с заплыва.
— Как, не хотят? — удивленно смеялась Лэя, выходя из воды.
— Я знаю! Там же темно и сыро! Рыбы просто не умеют жить на суше, вот им и приходится сидеть в воде, однако! — развивал свою философию, маленький мыслитель.
— А что ты там делаешь? Никому не понятно!
Нелады Хлюпа с водой было невозможно исправить. Врожденные инстинкты ничем не выкорчуешь! Однако Лэе пришла в голову одна мысль. Она давно мечтала опробовать свои колдовские способности, но это было фактически невозможно в деревне. А сейчас, все окружающие знали об этом, и ничто не мешало ей потренироваться. Ведь это могло оказаться очень полезным в будущем! Она встала по грудь в воде и хитро посмотрела на Хлюпа, сидевшего в аккурат на середине мостков, сохраняя одинаково удаленную дистанцию до левого и правого края. Беспокойство за хозяйку гнало его на берег, но неприязнь к воде заставляла его держаться на безопасном расстоянии от краев деревянного настила.
Пристально смотря на Хлюпа, Лэя, как бы, стала думать за него. Она представила себя Хлюпом и вызвала ощущение желания искупаться. Хлюп, ничего не понимая, заерзал на месте, потом подошел к самому краю мостков и посмотрел на воду. Лэя, не отпуская взгляда, представила, как Хлюпу хочется прыгнуть в воду и проплыть к ней. Хлюп, набрав в грудь побольше воздуха и, крикнув что-то вроде "Хе-Хе-Хей!", прыгнул с мостков, подняв тучу брызг. Отчаянно молотя по воде руками и ногами, он довольно быстро добрался до Лэи. Она радостно подхватила его под руки и крикнула:
— Получилось!
Видимо, она ненароком ослабила контроль, предавшись собственным мыслям, так как, буквально через мгновение, Хлюп заголосил:
— Ой, Лэя! Тону! — и в панике начал за нее хвататься.
Она засмеялась и опять взяла Хлюпа под контроль, представив, как ему хорошо в воде. Он сразу успокоился и, уже довольный, барахтался, держась за ее руку. Так они, оба счастливые и выбрались на мостки. Только там Лэя окончательно «отпустила» Хлюпа из под своей «опеки». Хлюп вдруг недоуменно и брезгливо посмотрел на свои мокрые руки и ноги, жалобно спросил:
— Это что? — и начал рыдать.
Лэе стало стыдно. Она, бросившись с полотенцем к своему верному другу, стала его успокаивать:
— Прости Хлюп, миленький. Это я, глупая, над тобой пошутила. Думала, ты купаться полюбишь! — Она обнимала и заодно вытирала намокшую густую шерсть Хлюпа. "Да, пожалуй, с такой шерстищей ему сохнуть полдня придется!" — виновато думала Лэя.
— Я что, в воду упал?! Я не помню! — почти в панике спрашивал Хлюп.
— Нет, успокойся! Это я виновата! Я закрыла тебе память, и ты стал купаться — тебе очень нравилось! — пыталась ему объяснить Лэя.