Лэя

Кувшинов Виктор

— Давай, я с тобой! Заодно пообедаем или поужинаем. Кстати, когда выходить в море будем?

— Я думаю, завтра. Тебе надо ночь отдохнуть и быть в полной готовности.

На завтра Женька еще в сумрачном свете заоблачных звезд, поднял паруса и обрубил за ненадобностью якорный канат. Поскольку Лэя не знала ни принципа действия, ни устройства ни одного двигателя, Женька рассчитывал на силы природы. Лэя тоже попробовала поупражняться в «придумывании» ветра, и ей без труда удалось «придумать» небольшой толчок в паруса. Сильный порыв воздуха она попросту боялась делать, предупрежденная Женькой о печальных последствиях. Однако создание

постоянно дующего ветра, требовало постоянного «внимания» и это уже было нелегко. Поэтому решили пока ограничиться натуральным ветром, благо его хватало, после того, как они отошли подальше от берега.

Целый день прошел в скучном сидении за румпелем. Лэя неплохо переносила качку, и большую часть времени просто проспала, впервые столкнувшись с убаюкивающим свойством морских волн. Ветер подымал небольшую волну, чуть больше метра — вполне приемлемую для яхты. Низкие тучи периодически проливались дождем. На компас можно было не смотреть, так как ветер не менялся и постоянно дул в фордевинд (сзади). Так что Женька просто расправил паруса бабочкой и зафиксировал румпель — яхта сама держала себя на курсе. Он, конечно, подумывал о спинакере. Но рисковать Лэей, впервые идущей под парусом, он даже не мыслил. А одному справляться со всем хозяйством, в случае чего, было небезопасно. Из-за однообразия пейзажей и безделья, самой большой проблемой было не уснуть за румпелем. Все-таки Женьке пришлось пару раз посадить за руль Лэю, а самому прилечь вздремнуть.

Уже ближе к вечеру, когда он дремал во второй раз, его разбудил испуганный крик Лэи:

— Женя! Иди, посмотри! — она сидела, раскрыв рот и уставившись куда-то вперед и вверх.

Женька вылез из каюты и посмотрел вперед. Оказывается, облака под напором шквала разошлись на некоторое время, и пред ними предстало странное и пугающее зрелище.

Над стелющимися вдалеке облаками в небо поднималась бесконечная темная скалистая стена, срытая местами в серых обрывках облаков, которые опять укрывали ее вверху, становясь гуще. Еще они разглядели впереди над водой, каких-то белых птиц, похожих на переросших альбатросов, но их размера было не разобрать из-за отсутствия хоть какой-нибудь перспективы. В последний момент, когда разрыв в облаках сместился вправо, им удалось рассмотреть далекий пологий правый край горы. До Женьки дошло, в чем дело, и он объяснил Лэе, когда картинка скрылась за облаками:

— Это и есть гора, к которой мы стремимся.

— Но она необъятна и почти вертикально уходит вверх! — испуганно сказала Лэя.

— Это обман зрения. Видела правый склон?

— Да.

— Весь вулкан очень пологий, как Килиманджаро в Африке. Это было видно по его краю.

— Но почему же, перед нами была почти вертикальная стена?

— Это мы немного наклонены вперед к горе, и поэтому мы ее видели над облаками, а она кажется наклоненной к нам. Это все та же вогнутость впадины с гравитационной линзой вытворяют шутки. Потом она казалась стеной из-за своей огромной величины, что в ширину, что в высоту. Одно здесь странно, почему склон, при своей пологости, совершенно голый, без какой-либо растительности?

Больше до вечера ничего не произошло и Женька, приспустив паруса на случай, если ветер усилиться, заступил на ночную вахту. Где-то за полночь он очнулся от какого-то мягкого толчка, выплыв дремы, в которую он постоянно впадал. Корпус яхты сотрясся, как будто она наткнулась на песчаную или илистую отмель. Ее стало

медленно разворачивать к ветру и паруса опасно натянулись.

— Лэя, аврал! Что-то случилось! — крикнул Женька своей спящей красавице и попытался выправить положение яхты рулем.

Но руль, будто завяз в песке. В призрачном свете впереди были видны только волны.

Женька быстро отдал шкоты, и паруса захлопали по ветру. Однако судно не выпрямилось, а продолжало клониться на бок. Выскочившая, испуганная и зевающая на ходу, Лэя, сообразила зажечь, заранее «придуманный» на такой случай факел. То, что они увидели с правого борта, не вселило в них оптимизма. Лэя даже чуть не выронила факел от испуга.

— Что это за мерзость?! — гадливо морщась, воскликнула принцесса.

— Не хватало еще всяких дебильных Кракенов тут! — зло прокомментировал Женька появление над бортом яхты толстенного щупальца, усеянного присосками с тарелку величиной.

— Лэя ты можешь организовать по-быстрому небольшую льдину на сотню локтей вокруг и эдак на тридцать — глубину. А то эта осьминожина, или о скольки ногах она тут у вас, утопит нашу посудинку в два счета!

Через мгновение раздался треск корпуса корабля, и гигантское щупальце, немного подергавшись, безжизненно повисло.

— Ах ты! Мать-перемать мою пустую голову! — непонятно на каком языке выругался Женька. Мы же льдом корпус яхты раздавили! Ох, и осел же я!

— Да ладно, новую придумаем. Я на лед сильно и не потратилась! — довольная своим успехом, беспечно отмахнулась Лэя.

— На всякий случай надо самое необходимое скидать в мешки! — и они с Лэей, при свете факела начали собирать пожитки.

Самой необходимой оказалась в новых условиях еда — сухие лепешки, подаренные Ноа и бурдюк с питьевой водой. Женька прихватил еще дождевик и оружие, когда они почувствовали, что пол под ногами снова стал постепенно крениться. Они, с заплечными мешками, выскочили обратно на палубу, пытаясь рассмотреть при свете факела, что произошло. Вокруг ничего нового не появилось, но вся льдина наклонилась в ту же сторону, куда до этого была наклонена яхта, Подняв факел выше, Женька вгляделся в сторону уклона. На краю льдины появилась какая-то масса, медленно наползающая на уходящий под воду край их импровизированного айсберга.

Кажется, они вступили в воды, кишащие всякой гадостью, о которой предупреждала Ноа. Чувствуя, что надо придумывать что-то кардинальное, Женька посмотрел наверх и подумал: "Сейчас бы влететь повыше от всей этой мерзости!" — Лэя! Я придумал, что надо делать! — заорал он радостно и добавил. — Сейчас удираем, а потом ты можешь колотить своего тупого слугу за его безмозглость, сколько твоей душе будет угодно!

— Да погоди ты! Что надо делать?! Куда удираем? Эта гадина скоро или сюда доползет, или всю льдину утопит! — затараторила Лэя, воодушевленная надеждой на спасение.

— Помнишь, в Отраженном реале мы на аттракционах летали на воздушном шаре?

— Да, но я боюсь, что не смогу «выдумать» горючего для горелки.

— И не надо! Ты представь такой шар, но круглый и герметичный, сделанный из тонкой и плотной непроницаемой ткани, ну вроде наших дождевиков. Затем представь, что он заполнен легким газом — он называется гелий. Я думаю, названия знать не обязательно, так как, пусть он хоть вакуумом заполнен — лишь бы был легче воздуха. Теперь, помнишь стропы и корзину? Шар должен удерживаться этой веревочной сеткой.