Лея Леса
Шрифт:
— Вот. На своей планете вы были одни. Там можно было строить идеальное общество. Здесь вы не одни, здесь придется жить среди людей, и надо быть в курсе происходящего. Да и просто… одежда, обувь… лес вам ее даст? Наверное, но на миллион человек? Пища, вода… да много чего! Жилье, транспорт, как подумаю — голова болит и пухнет… я во всемогущество Леса, конечно, верю, но стоит ли так его с ходу перегружать? Лес-то не ваш родной… может и взбрыкнуть?
— Ты умничка, Таня. Мне так жаль, что мы знакомы ненадолго… и ты права. Надо попробовать то же самое на наркоманах, для
Таню мысль о подобном обучении уже не пугала. Все ведь остались живы? Ну и отлично! Может, и людьми еще станут.
— О, с этим я тебе помогу.
— Да?
— Да. И ходить далеко не придется. Над нами живет. Ирина Петровна Новицкая. Сама врач-психиатр, но вот сапожник без сапог. Дочь у нее подсела на наркоту. Причем… плохо так подсела. Понимаешь, мать она любит, поэтому старается и не приходить к ней, и денег не тянуть, но если уж вовсе плохо становится… а слезть с этой заразы она не может. Характера не хватает.
— Что значит — плохо становится?
— Наркотики попадаются некачественные, или еще что в таком духе. У нее девчонка-то умненькая, программистом могла бы стать. Меня на шесть лет старше. Диплом писала, а привыкла все на грани гениальности делать, ну и — затык. Ей подсунули таблеточку, сказали, поможет раскрепоститься.
— А потом еще одну.
— Да. И зависимость у нее оказалась быстрая. Есть такие, кто годами эту дрянь лопает, и вроде как ничего, а она вот, за пару раз крепко влетела. На героин она еще не перешла, держится, но… рано или поздно все плохо закончится. Ирина Петровна к бусе пару раз заходила, плакалась. И она понимает, чем это кончится, и дочка ее, но пока… считай — долгая агония. А у нас Оляшка с той же проблемой… почти той же.
— Поняла. Можем сегодня сходить и попробовать. С алкоголиками все просто. Я пользуюсь силой Дубовой Короны, так что могу вытягивать неограниченное количество людей. Даэрте пользуются своими внутренними ресурсами, так что не больше одного человека в сутки.
— И это — каждый даэрте?
— Нет. Только самые сильные, и не все из них, а те, кто ориентирован в медицину. Может, пара тысяч.
— Из миллиона?
— Мы же симбионты с Лесом. У нас это не так распространено — зачем?
— А, ну да… но даже так — вдохновенно! А остальные! Вы же наверняка, гении экосистем… вот и подумай, что проще. Прятаться от всех в лесу — или попробовать взаимодействовать с людьми на своих условиях?
— Взаимодействовать — зачем?
— Ну я не думаю, что рано или поздно все люди станут даэрте. Но как минимум для своей безопасности. А там — будет видно. Когда буся была маленькой, люди пели песню, в которой были слова: «И на Марсе будут яблони цвести…».*
*- И. Долматовский. И на Марсе будут яблони цвести. Прим. авт.
— Думаешь, будут? Это другая планета?
— Да. Неподалеку от Земли. Алая планета Марс. И кто знает, может быть, именно с помощью даэрте это станет
— Нам было хорошо на Дараэ. Но нас было меньше, чем вас.
— И вы симбионты Леса. Вы лучше понимали друг друга, у вас нет разных народов, нет различий, нет многого, из-за чего мы не можем найти общего языка. Вам было легче.
— И поэтому нас завоевали ша-эмо. Так легко. Так небрежно… словно жука убили. Нас ведь было в десять раз больше…
Таня молча погладила ее по руке. Она жила в мире, в котором были концлагеря. Были, и эту страничку не вычеркнешь из памяти. А число убитых тоже исчислялось миллионами. Мужчины, женщины, дети… прочувствовать она это до конца не могла, но вот понять и посочувствовать — вполне.
— Мы справимся. Лея, ты теперь не одна. Я не Бог весть какая помощь, но это лучше, чем ничего.
— Ты чудесная, Таня. И я рада, что ты у меня есть. Ты права — даэрте не смогут жить отдельно от людей. Мы должны будем не потерять себя, но нам придется пойти к людям. Что ж. Медицина, экология, лесоводство…
— Сельское хозяйство. Так, к примеру.
— Да, я согласна. Давай попробуем сегодня еще с наркоманами?
— А тебе точно тяжело не будет?
— Нет. Дубовая Корона это сила Леса. Всего Леса. Представляешь, на что она способна? Я способна?
— На все.
— И это — не преувеличение. Поэтому меня хотели сломать до инициации. Или убить — до нее. Я даже благодарна тому, кого называли Командором. Если бы не он, я бы точно или погибла, или сломалась. А он дал мне шанс.
— Предлагаю тоже дать ему шанс, — Таня спускать никому и ничего не собиралась. — Пусть помрет безболезненно!
За подругу она бы любого Командора загрызла. Даже того, из оперы «Дон Жуан», каменного. Не поддается? А мы приложим усилия и немножко динамита. Вот!
Как и говорила Салея, долго растения не продержались. Опали, съежились на земле, словно самая обычная трава. И шесть человек обрели свободу.
— Эта… эта че было-та? — выразил общее мнение Гусь.
— А… его знает, — махнул рукой Гвоздь. — Сам понимаешь, не сделали ничего — и ладно.
— За это надо выпить, — практично заметила Оляшка. Она давно уже привыкла жить одним днем. Пожрать, выпить, погулять, по…спать — и так по кругу, по кругу…
Дочь она даже не узнала. Не успела узнать.
Гвоздь хлопнул ее по заднице.
— И то верно. Тащи заначку.
Пузырек спирта (тьфу на те добавки) развели водой и выпили.
Не помогло. И политуры добавили — тоже. И самогону…
Алкоголь пился, как вода, не доставляя никакого удовольствия. Ни головокружения, ни приятного отстранения от мира, ни… ничего. Просто — ничего.
Правда, вырубал он всех качественно, такая-то жуткая смесь! Оляшка первой и уснула. А наутро проснулась с такими «приятными» ощущениями, что лучше б сдохла. Удовольствия никакого, а вот все остальное… нет-нет, это алкоголь был паршивый.