Лея Леса

Гончарова Галина Дмитриевна

Таня повертелась еще пару минут, а потом махнула рукой, и осторожно сползла с кровати. И ничего такого она не замышляет.

Просто выйдет, посидит во дворе, на лавочке. Двор все равно почти закрытый, и тихий, и пуховик можно накинуть, а на ноги старые треники, вот они. И сапожки…

Не замерзнет.

Ночью пока еще было по-весеннему холодно. Таня уселась на лавочку, чувствуя это даже сквозь пуховик. Ничего, она деревянная, быстро нагреется.

Ыыыыыыыыы…

Слезы полились сами собой. Даже

делать ничего не пришлось, словно кран открыли. И было, отчего! Салея…

Да, именно Салея. Девочка, которая за эти несколько дней стала ей сестрой, которая погибает, и преотлично знает об этом, которая держится так, словно все в порядке вещей. Которая может улыбаться, словно ничего страшного не происходит.

А Таня не может…

Ей еще не доводилось терять близких. Теоретически, она понимала, что переживет бабушку. Что раньше нее уйдут кошки и собака, что от ее мира так или иначе будут откалываться кусочки, что медицина… да у каждого врача свое кладбище! И в морге она была. И… ыыыыыыы!

Все это не имело никакого отношения к ее сестренке.

За что!?

Вот просто — почему так!?

И больно… пусть священники говорят, что Бог все видит, но почему бог забирает Салею, и оставляет на земле разных дряней? Почему — так?

Потому — что? Неубедительно. И больно…

— Возьми салфетки.

— Буся? — подняла глаза Таня.

Людмила Владимировна пожала плечами.

— Ты серьезно считаешь, что можно незамеченной выйти из дома, в котором есть две кошки и собака? Правда?

Таня почувствовала себя дурой.

Конечно, зверье ее мигом заложило. Обиделись, что их не взяли. А Муську и вообще с головы спихнули. А обиженный мейн-кун может донести до людей свое негодование. У него на десять человек хватит, кто бы сомневался!

Таня решительно высморкалась в салфетку. Не то, чтобы слезы перестали литься, просто если она сейчас рассопливится еще больше, бабушка останется ее утешать. На улице. Ночью. Очень полезно для ее артрита, ага. Даже вылеченного…

Тут и без артрита найдется, что подцепить!

— Лея не проснулась?

— Спит, как убитая. У нее сегодня был тяжелый день.

— Она портал открывала.

— Вот. Она хорошая девочка, замечательная…

— Да… — прохлюпала носом Таня.

— И я надеюсь, что при ней ты себя так не ведешь?

— Я потому и вышла поскулить, чтобы она не видела, — созналась Таня.

— Правильно. Умничка.

Таня вздохнула. Ну а что она может сделать? Разве что не отравлять подруге последние дни ее жизни. Держаться, улыбаться…

— Так и держись.

— А я точно смогу?

— Ты обязана, — жестко сказала бабушка. — Ради Салеи — ты справишься.

Таня в этом сильно сомневалась, но разве у нее есть другой выход? Вряд ли…

— Бусь, а потом — даэрте? Что я могу им дать? Как помочь?

—

Постепенно. И вообще, этим займутся люди поумнее тебя. Петров, плюс тот китаец уже свою выгоду просчитали. Губернатора подключили, остальное — разберем помаленьку.

— А если что-то пойдет не так… им ведь и идти будет некуда, и Салеи нет…

Бабушка Мила только плечами пожала.

— Я разговаривала с Салеей. При определенных усилиях, даэрте никто и никогда не найдет. Тайга — громадна. И занимает такие площади, что там не миллион лесовиков — двадцать миллионов можно спрятать. В Европе плотность населения куда как больше. Как прокормиться, даэрте и без тебя отлично знают, местный лес не слишком отличается от их родного. Понятно, названия другие, деревья чуток другие, к примеру, берез и осин у них не растет, зато сосны — одинаковы. А еще даэрте могут уйти и на другой конец планеты.

— Но Салея же их не проведет?

— У них есть порталы. Мы смотрели, они вполне могут построить их и здесь. Для этого хватит пары-тройки даэрте с документами. Они улетают из России, строят портал на Амазонке — и уходят. В сельву.

— А потом оттуда сбегают все ягуары?

— Скорее, все люди. Я бы не сильно этому удивилась. С другой стороны, может даэрте в тайге еще какой Аркаим найдут? И вообще прославятся?

Таня потерла лицо руками.

— Бусь, как-то уж все это очень глобально? Особенно для нас.

— Наполеон начинал с младшего лейтенанта, тогда такие стадами бегали.

— А закончил на святой Елене.

— Вывод — не лезь, куда не просят. Его кто-то в Россию звал? Приглашал?

Таня фыркнула.

— Странно, что французы нам за его убийство не предъявили. А то мы ж Гитлера до самоубийства довели…

— Странно, что в школах историю не учат. А то все страны помнят, как они от России огребли, а кто им предъявит за всякие пакости, — фыркнула бабушка. — Я бы вообще экзамен по истории сделала одним из главных. И без него никуда не допускала, а то выросли стада баранов… которые уверены, что Европа — вшивая, немытая и голодная, была очагом культуры. Их бы туда… в очаг к святой инквизиции. Мигом бы почуяли, что паленым пахнет.

Таня фыркнула.

— Бусь, ну ее на фиг, ту Европу.

— Вот и правильно. Все равно там скоро одни негры и арабы бегать будут, — махнула рукой бабушка. И довольно улыбнулась. Сработало же? Правильно, сработало… так-то ей на Европу наплевать, но внучку отвлечь надо было. И Таня отвлеклась, и плакать перестала — что еще надо?

Теперь баиньки. А то завтра тяжелый день. И послезавтра тоже. И потом…

Только вот Тане повезло. Она сама не понимает, насколько, но повезло. У нее теперь дело есть. На всю жизнь, и детям останется, и внукам. Не проживет пустоцветом. А это — замечательно!