Левый берег
Шрифт:
Предприниматель, хотя и был не из робкого десятка, задумался. С главным милиционером города ссориться ему очень не хотелось…
Порядки в Ларьке царили тоже не обычные. Отличием этого заведения являлось то, что, присев на лавочку попить пивка, ты легко мог быть согнан с нее со словами "слышь пацан а ну пересядь подальше это моя лавочка я ее сам лично сюда вкопал". Сопротивляться было бесполезно и даже вредно, поскольку, как правило, в этот момент в Ларьке могло сидеть от одной до трех дюжин местных жителей, друзей-знакомых-товарищей протестующего, или же просто желающих почесать
Или еще одна особенность: здесь не существовало точного, да что там точного, даже приблизительного времени закрытия заведения. Ларек закрывался в двух случаях: когда кончалось пиво, или когда уже не удавалось уговорить девушку поработать еще немного. Иногда, когда у продавщицы было игривое настроение и когда хозяин завозил в ларек сразу два бочонка, посиделки могли продолжаться до трех ночи.
Предприниматель, смирившийся с существованием этого места, думал последовать рекомендации главного городского милиционера. Поставить столы, провести воду, сделать туалеты, освещение. Да тут — кризис…
Денис сосредоточенно "трепал" купленную здесь же соленую рыбку и вслушивался в диалог, транслируемый маленьким черным научшиком, вставленным в ухо.
— Это ведь все очень серьезно, Виктор Сергеевич. Вы поймите, я Вас не пугаю. Нам очень нужны такие как Вы. Просто необходимы. Не нам даже. Краине нужны. Я лишь хочу уяснить для себя, понимаете ли Вы, куда ввязываетесь?
— А я Вам еще раз говорю, Павел Игоревич, что все я прекрасно понимаю. Никакой уже мочи нет терпеть этих сволочей жирующих…
Командир усмехнулся и кинул взгляд в сторону круглого деревянного столика, вкопанного метрах в двадцати от того места, где он сидел. На низкой лавке возле него сидел Червонец с Котовым и внимательно смотрели на пристроившегося напротив них на пеньке со стаканом пива в руках невысокого крепко сбитого уже наполовину лысого мужика в сильно поношенной клетчатой рубашке с коротким рукавом. Весь внешний вид выдавал в нем рабочего человека. Причем не просто какого-нибудь забулдыгу, перебивающегося "шабашками", а настоящего представителя рабочего класса, ведущего почти трезвый образ жизни, себя и свой труд уважающего. Высококвалифицированного слесаря или сварщика, к примеру…
— Ну, ну, ну… Виктор Сергеевич. Потише. Спокойнее. Не надо повышать голос. Это в нашем деле очень вредно. В нашем деле вообще побольше молчать надо…
— Я понимаю, понимаю…
Мужик был спокоен. Насколько это вообще было возможно в этой ситуации. Как-никак, он влезал в чистой воды "уголовщину" с весьма сомнительным исходом.
— Нам Вас рекомендовал один Ваш хороший знакомый. Он уверял, что Вы — честный и ответственный человек, которому не безразлична судьба его народа. Вы ведь краинец?
— Наполовину. Мать — краинка, отец — молдаванин.
"А Котов-то, Котов!" — усмехнулся про себя Денис.
Действительно, пацан выглядел обнадеживающе. Все-таки, не ошибся Денис в выборе. Не зря его старшим назначили. Он все больше в этом убеждался. Ну разве не красавец?
Он еще раз взглянул на столик. Котов, в чистых и идеально выглаженных кремовых брюках и белой рубашке с коротким рукавом, смотрелся отлично. Это — одна из
Еще много чего пришлось рассказать Котову. И Денису, и Червонцу. Все-таки больше с ним работал Толик. Это и понятно. Фактически, последние три месяца они работали в паре. В основном, на контакт с потенциальными боевиками выходил Котов. И у него, это можно было заявить со всей ответственностью, все весьма неплохо получалось. Даже больше можно было сказать: он входил во вкус.
Это вывод Денис для себя сделал недавно, после одной очень важной вербовки, ход которой, как сейчас, контролировал лично. В итоге человек дал им пятерых весьма сносных боевиков. По настоянию командира, Котов уволился с работы (естественно, не ставя об этом в известность родителей и близких). Теперь он все свое время посвящал работе на благо "Краинского народного фронта".
— Ясно. Но наши цели и задачи Вы поддерживаете, так?
— Абсолютно поддерживаю. Не желаю, чтобы "америкосы" на нашей земле хозяйничали…
Этот вопрос сейчас задал Червонец. Он редко вмешивался в беседу. В таких случаях он представлялся Уполномоченным Высшего Революционного Совета. Котов в самом начале беседы заявлял, что данный товарищ присутствует на беседах только в особых случаях. Будущему агенту нравилось такое внимание к своей персоне.
— Поверьте, мы этого тоже очень не желаем. Они ведь, сволочи, хитрые. Все чужими руками действуют. Не прямо. Вот и теперь: прислали сюда этих шпионов. Ищенко, Тимощук и команду. Засыпали их деньгами. Вот они и правят им во славу…
— Да я понимаю это все…
— Вы ведь поймите, все не так просто… Они страну в колонию превратят просто. Им не выгодно, чтобы у нас свое производство было. Им надо у нас ресурсы брать и нам свои товары продавать… Вот говорят, мы при Союзе колонией были… Это мы сейчас колония! Все в разрухе. Посмотрите: за все годы независимости ни одного завода в Кировогорске не построили!
— Да я ж знаю…
— А потому, что не надо это им. У них — цели другие. И вера другая. И ценности — тоже другие. А нам с ними — не по пути. Мы с Россией дружить будем. И новое государство строить. Правильное. Без олигархов. А для народа. Вот такие у нас, Виктор Сергеевич, цели.
— Мне все ясно, товарищ уполномоченный.
А мужик был действительно очень перспективный. Мастер одного из цехов железнодорожных мастерских в Знаменске, городке километрах в тридцати к северо-востоку от Кировогорска. Когда-то этой самый Знаменск был крупным по тем временам городом и железнодорожным центром. Со временем он уступил свое место Кировогорску, но вот ж/д узлом оставаться продолжал. Большинство поездов дальнего следования делали там длинную остановку. Именно что не в Кировогорске, а в Знаменске. Ну и, соответственно, все железнодорожное хозяйство базировалось там. Вот и ездили многие люди каждый день на работу за тридцать километров. Хотя чего там! В Кияне, вон, многие, кто в черте города живет, по часу каждый день на работу добираются.