Левитан

Евдокимов Иван

Высокие коридоры тонули в сизо-сером дыму. Как будто все здесь были курильщиками. Люди двигались в колеблющемся тумане, что порой колыхается над заливной приречной низинкой. Топот и грохот -- молодежь

ведь и ходит по-своему, энергично, крепко, уверенно, -- сливались с шумом голосов.

Вдруг где-то слабо зазвенел колокольчик и стал приближаться. Скоро в коридорах показался широкоплечий человек, на две головы выше любого из молодых художников. Его яркий рыжий бобрик, угрюмое веснушчатое лицо, большой нос бросались в глаза. Это был школьный сторож, солдат Землянкин, прозванный "Нечистой силой". Он ступал

прямо, никого не видя, -- и ему давали дорогу. Прошествовав до конца, Землянкин положил колокольчик в карман и стал открывать форточки. Старообрядец, он ненавидел табачное дьявольское зелье, заполнявшее коридоры.

Молодежь начала расходиться по классам и мастерским, и коридоры опустели раньше, чем из профессорской вышли Василий Григорьевич Перов, Алексей Кондратьевич Саврасов, Илларион Михайлович Прянишников, Евграф Семенович Сорокин.

Землянкин почтительно пропустил их. Николаевский солдат замирал истуканом при виде любого начальства. По всем правилам страшной муштры, которой довелось ему испробовать в бесконечную николаевскую солдатчину, Землянкин проводил глазами профессоров и только тогда вздохнул свободно, пошевелился и принял обычный человеческий облик.

Землянкин служил в школе рьяно, с наслаждением. Огромное здание напоминало ему крепость. Преданность Землянкина профессорам была беспредельной. В глубине души своей он даже любил и этих своевольных, бесшабашных молодых солдат, какими ому представлялись ученики. Солдат же он много перевидал на своем веку, обучая всякой воинской премудрости, геройскому шагу и образцовой выправке. С новобранцами Землянкин, конечно, не мог быть за панибрата, суровость не сходила с его лица, говорил он с художниками мало и строго.

Из форточек дуло, воздух посвежел и прояснился. Землянкин двинулся в обычный свой путь по коридорам, не обращая внимания на сквозняки --закаленного служаку они не брали.

После вечерних занятий Землянкин совершал обход огромного дома снизу доверху, заглядывал во все закоулки, темные и укромные места в поисках нарушителей школьных правил, по которым никому из учащихся не дозволялось оставаться в помещении дольше положенного времени.

Школа живописи, ваяния и зодчества, управляемая Василием Григорьевичем Перовым, эта вольная московская академия художеств, была одним из свободнейших учреждений в тогдашней России. Горячим и непреклонным ненавистником крепостнического строя, художником-обличителем общественных язв, страстным и ярким человеком был Перов. В школе кипела художественная жизнь, молодежь училась у талантливых и даровитых людей, которые не по-казенному поощряли всех незаурядных учеников.

Перов, Саврасов, Сорокин, Прянишников воспитывали в молодых художниках любовь к родной стране, к ее подлинно замечательным людям, к русскому национальному пейзажу. И своими произведениями и горячей проповедью в мастерских учителя стремились вырастить молодое идейное племя, научить изображать неприкрашенную, живую русскую действительность.

Впервые в истории русского искусства отношения между мастерами и учениками утратили свой вековой казенный характер. Не было начальства и подчиненных, были старшие и младшие работники на одном поприще, связанные взаимной любовью, уважением, общими целями и стремлениями. Кажется, в этой вольной .московской академии один Землянкин напоминал о старине.

Несмотря

на свою старость, ретивый страж видел, как лоцман на пароходе, появлялся всюду внезапно, точно вылезая из-под пола и вполне оправдывая данное ему прозвище. Но все-таки Землянкина обманывали. Нужда заставляла быть изобретательными. Среди молодых художников были люди без крова.

В один из зимних поздних вечеров Землянкин совершал последний обход опустевшего училища. Занятия кончились. В ученической раздевальной висел голубой шарф, кем-то забытый. Дело это было самое обыкновенное. Ученики разбегались домой как сумасшедшие, вырывали из рук гардеробщиков свою одежонку, надевали ее на ходу, в дверях. Немудрено в такой суете что-либо и растерять.

Но Землянкин сегодня почему-то насторожился. Его беспокоил этот заношенный, перепачканный красками шарф. Землянкин недружелюбно снял вещь с вешалки, встряхнул ее и подумал: кому бы она принадлежала? Замечательная память, какою отличался старик, не помогла: многие ученики носили

одинаковые шарфы.

В эту зиму Исаак Левитан часто не знал, где с наступлением ночи приклонить голову. Платить за комнату было нечем -- и семья очутилась на улице. Братья и сестры разбрелись кто куда и кое-как перебивались. В поисках ночлега Исаак Левитан переходил из дома в дом по знакомым. Полуголодный, плохо одетый, стыдящийся своей бедности, он коротал ночь и наутро исчезал. Снова появлялся и этом месте только через большой промежуток времени, чтобы художника не посчитали

назойливым и бесцеремонным. Эти ночевки были горьки и мучительны. Иногда угла не удавалось найти, и Левитан спал на бульварных скамейках.

Начало осенних занятий в школе юноша встречал как праздник. Целый день ученик без устали работал. Наступал вечер. Занятия кончались. Левитан, крадучись, пробирался в верхний этаж дома. Притаясь где-нибудь, он следил за Землянкиным, совершавшим обычный свой обход помещения. И так жил художник неделями, месяцами. Порой оставались на ночевку и другие бесприютные ученики. Редко кто ускользал от глаз Землянкина. Левитану везло. Он еще не попадался. Неудачники говорили об Исааке, что его не берет даже "Нечистая сила".

Сегодня юноша укрылся в натурном классе за сдвинутыми в угол мольбертами. Прижавшись плотно к стене, Левитан загородил свои ноги большим листом бумаги, подвешенным к ближайшему мольберту.

– - Эй, кто тут?
– - вдруг сердито выкрикнул сторож из коридора.

Обыкновенно солдат делал обход молча. Выкрик застал юношу врасплох, он растерялся и невольно переступил на месте. Бумага зашуршала. Прикрепленный наспех к мольберту лист не удержался и соскользнул на пол.

– - Левитан!
– - удивленно воскликнул Зем-лянкин

Три ученика в школе -- Исаак Левитан, Сергей и Константин Коровины --считались будущими знаменитостями. Их знали все.

– - Ты это для чего же тут?
– - спросил старик, сурово сдвинув брови, и язвительно усмехнулся.
– - Я твой шарф завтра поутру в профессорскую доставлю.

Вдруг Землянкин нахмурился. Он увидел на шее Левитана точно такого же цвета шарф, какой держал в руках. Старик тщательно обошел весь класс, заглядывая за каждый мольберт.

– - Я один, -- сказал Левитан.
– - Мне негде ночевать. Завтра мне обещали в одном месте устроить постоянный ночлег.