Лев-триумфатор
Шрифт:
Я выкрикнула:
— Ненавижу вас!
— Ну что ж, это хорошее начало, — сказал он. Я попробовала вырвать руку, но он ее удержал.
— Что вы собираетесь делать?
— Пойти и сказать вашему отцу, чтобы он немедленно отозвал все приглашения.
— Он не сделает этого.
— Тогда вам придется найти другую невесту.
— Я нашел ту, которую хочу. Она здесь, передо мной!
Я сделала вид, что осматриваюсь вокруг.
— Не вижу ее!
— Зачем изображать отвращение, когда вы полны страстного влечения?
Он притянул меня к себе и стиснул так сильно, что чуть не сломал мне ребра. Ярость во мне затмила все прочие чувства.
Я лягнула его, но он только рассмеялся. Он держал меня нарочно, чтобы показать, как тщетны были мои усилия избавиться от него. Я попыталась тогда словами добиться того, что не могла сделать с помощью физической силы:
— Ваши пиратские ухватки могут принести успех в открытом море. Но в доме джентльмена вы ими ничего не достигнете!
— Опять ошибаетесь, моя дикая кошечка. С их помощью я добуду то, чего хочу, а в данный момент я хочу вас. Я бы уже давно вас имел, но на этот раз все должно быть узаконено. Наши сыновья будут рождены в браке. Я, конечно, терпеть не могу проволочек. Но все-таки мы сначала повенчаемся, а постель потом.
— Даже от вашей жены будут ожидать, что она принесет обеты добровольно. Как вы заставите меня?
— Есть способ, — усмехнулся он.
— Ваш выбор неразумен, если вы ожидаете от меня повиновения.
— Мой выбор таков, какой должен быть, и я добьюсь от вас повиновения. Я укрощу мою дикую кошку, и она будет, мурлыкая, просить моих ласк!
— Ваши метафоры так же неуклюжи, как и все, что вы делаете!
— Послушайте меня, — ответил он. — Вы сейчас пойдете и встретитесь с моим отцом. Вы будете улыбаться ему и скажете, что рады оказанной вам чести.
— Вы шутите!
— Я вполне серьезен. Вы дали мне слово, и, клянусь Богом, вы сдержите его.
— Заставите меня?
— Да, заставлю. Не глупите, мистрис Кэтрин! Вам не поздоровится, если я расскажу, что я видел сегодня через «глазок прокаженных».
Я побледнела, и в его глазах сверкнуло торжество.
— У меня давно были подозрения, — сказал он. — Я не поручусь за то, что случится, если мой отец узнает…
— Даже если в дело замешана его будущая невестка?
— Вы не папистка, я это прекрасно знаю. Иначе я выбил бы из вас папистскую дурь.
— Каким приятным, любезным супругом вы обещаете быть…
— Значит, вы согласны с тем, что я буду вашим супругом?
— Дайте мне закончить. Я собиралась сказать: для бедной простушки, которая будет настолько одурачена, что выйдет за вас.
— О, это будет не простушка! Это будет умная женщина: Кэтрин, никто иная, как Кэтрин, потому что никакая другая не подойдет. Я поклялся ее иметь, а я напрасных клятв не даю!
— А если я откажусь?
— Не захотите же вы навлечь
— Вы не поступите так жестоко!
— Я стану каким угодно жестоким, чтобы получить то, что хочу.
— Я вас ненавижу и никогда не думала, что так можно ненавидеть человека!
— Пока ваши глаза мечут в меня молнии, я вполне доволен. Пожалуй, я подожду еще недельку… но не больше. Итак, идемте со мной. Вы встретитесь с моим отцом. Вы будете улыбаться и вести себя так, как будто наш союз приводит вас в восторг.
— Я не могу так притворяться!
— Или притворяйтесь, или предайте свою семью!
— Значит ли это, что вы решитесь погубить их?
— Я не шучу. Каждое мое слово сказано всерьез.
— Сначала попытка изнасилования. Теперь — шантаж…
— Это еще только начало, — сказал он со смехом. Я потерпела поражение и знала это. Как глупо было принимать в доме священника! Почему никто не подумал о «глазке прокаженных»? Они закрыли дверь в капеллу, но забыли другую, которая вела в комнату, где собирались когда-то те, кому было позволено видеть и слушать мессу только через щель в стене.
Идя вслед за Джейком через лужайку, я думала: «Ну хорошо, пусть помолвка… но ничего больше. Я придумаю выход. Я вернусь к матушке. Хани поможет мне в этом, должна помочь. В конце концов, это они с Эдуардом втянули меня в эту историю».
Сэр Пени сидел, развалясь в большом кресле с резной деревянной спинкой. Он довольно ухмыльнулся, когда я вошла в холл рука об руку с Джейком. Ни Хани, ни Эдуарда не было. Я подозревала, что они все еще находились в капелле.
Сэр Пени выбрался из кресла и подошел ко мне. Он обнял меня и крепко поцеловал в губы. Мне показалось, что от его поцелуя должны были остаться кровоподтеки.
— Ну что ж, — сказал он, — мой сын не из тех, кто теряет время даром. Но вы не прогадали, милая девушка. Я могу за него поручиться.
Он ткнул Джейка локтем под ребро, и тот рассмеялся.
— Незачем говорить ей это, отец, — сказал он, — она девица не глупая!
Они захохотали оба. «Непристойно», — подумала я. Джейк обнял меня за плечи. Я почувствовала, как его пальцы впились в мою плоть.
— Мы сыграем свадьбу вскоре после помолвки. Нет смысла тянуть с этим. Мы хотим, чтобы вы подарили нам маленького Пенлайона как можно раньше!
Я хотела крикнуть: «Я никогда не выйду за этого человека! Скорее пойду на костер!»
Но нет: ведь я позволила им считать меня невестой Джейка именно потому, что боялась. Боялась за всех нас, так как этот беспощадный человек знал, что происходило в капелле этим утром.
В этот момент появилась Хани, не такая спокойная, как обычно. Лицо у нее пылало, держалась она неуверенно. Очевидно, один из слуг доложил ей о приходе Пенлайонов, и она, должно быть, думала о том, как оградить Томаса Элдерса от этих людей.