Лев-триумфатор
Шрифт:
Сады поместья были чрезвычайно хороши. Сэр Пени держал целую армию садовников, которые трудились неустанно, сделав его земли достопримечательностью всей округи. Усыпанные гравием дорожки были симметричны, клумбы безукоризненны, хотя менее богаты красками, чем в разгар лета. В розарии еще цвели розы. Раскинулся там и аптекарский садик, который особенно заинтересовал Хани; в нем росли всевозможные лекарственные травы. Я сказала сэру Пенну, что моя бабушка — признанный авторитет по части трав и всяких других растений.
— В
— Ведьмы, — сплюнул сэр Пени. — Я бы повесил это дьявольское отродье!
— Но она, по-моему, была добрая ведьма. Она лечила людей.
— Моя дорогая юная леди, нет такого понятия, как добрая ведьма. Она служит аду, и ее цель и предназначение — предать других людей силам ада. Пусть только появится в наших местах какая-нибудь ведьма, и ее тотчас вздернут за тощую шею, это я вам обещаю!
— Я бы не стала настаивать на выполнении такого обещания, — сказала я, сама удивляясь, почему меня все время подмывает пререкаться с этими Пенлайонами.
— Только не начинайте мне восхвалять ведьм, моя милая. Не одна женщина попала в беду, примкнув не к той стороне!
— Единственно верный и безопасный путь, я вижу, — это примкнуть к правой стороне, то есть, разумеется, к вашей, — съязвила я.
Но ирония не дошла до сэра Пенна.
Нам показали воздвигнутые там и сям статуи, солнечные часы и фонтаны, тисовые деревья, подстриженные в виде фантастических фигур. Сэр Пени очень гордился своим садом.
Во время этого визита Джейк пригласил нас всех на борт «Вздыбленного льва». Я хотела отказаться, но это было невозможно, раз Хани и Эдуард приняли приглашение.
Спустя несколько дней после посещения нами Лайон-корта я, как обычно, выехала на послеполуденную прогулку, а когда вернулась, Дженнет поджидала меня у конюшни.
— Ах, мистрис Кэтрин, — взволнованно сказала она, — случилось что-то ужасное. Наша госпожа упала; она повредила себе ногу и просит, чтобы вы тотчас поспешили к ней. Я должна вас проводить.
— Где она?
— Она на борту «Вздыбленного льва».
— Этого не может быть!
— Но, мистрис, это так. Она отправилась туда с визитом.
— А хозяин?
— Он вроде не смог пойти. Он сказал: «Иди одна, моя дорогая», — и хозяйка пошла.
— Одна на «Вздыбленный лев»!
— Но капитан пригласил их и готовился к приему. Все случилось как-то неожиданно.
— Как же так? Я ведь тоже должна была пойти!
— Ну, они так и сказали, что пойдут без вас, мистрис. И потому… хозяина срочно вызвали, вот хозяйка и пошла одна.
Меня охватил гнев. О чем Хани думала, отправляясь одна на корабль, который был под командой такого человека?
– ..И потом она споткнулась и повредила ногу, и капитан
Поступок Хани заставил меня задуматься. Я никогда не могла по-настоящему ее понять. Во мне часто возникало ощущение, что у нее есть какие-то секреты. Неужели этот самодовольный, хвастливый пират чем-то привлек ее, и она изменила Эдуарду?
Этого не могло быть. Но если она находилась одна на его судне и послала за мной, чтобы я подтвердила, что была с ней все время…
В этом был смысл.
Я представила себе чуткое, нервное лицо Эдуарда, и на меня нахлынуло огромное желание защитить его от любой некрасивой истины. Я сказала:
— Я сейчас же иду, Дженнет.
Она услышала это с видимым облегчением, и мы тотчас поспешили вниз по аллее, ведущей из усадьбы, почти бегом проделав весь путь до Мыса, где маленькая шлюпка ждала нас, чтобы доставить на корабль.
Лодка ныряла в волнах, и, глядя назад на берег, я могла видеть башенку Труинда, из которой обычно любовалась судами и морем.
Джейк Пенлайон стоял на палубе, явно поджидая нас. Я ухватилась за веревочный трап, и меня подняли на борт прямо в его объятия.
Он засмеялся:
— Я знал, что вы придете!
Один из матросов поднял на борт Дженнет.
— Отведите-ка меня лучше к сестре, — сказала я.
— Прошу сюда.
Он взял меня за руку, как бы для того, чтобы провести меня по палубе. Я спросила:
— Почему она оказалась здесь без Эдуарда? Я не понимаю.
— Она хотела посмотреть мой корабль.
— Ей следовало подождать, пока мы все собрались бы это сделать. Нам надо быстрее свезти ее на берег. Это будет нелегко, если она повредила ногу. Насколько это серьезно? О, Боже, я надеюсь, что кости целы!
Он провел меня вверх по лесенке и распахнул дверь:
— Моя каюта.
Мне она показалась просторной — насколько могут быть просторны корабельные каюты. На переборке (так это называлось, как я узнала позже) висел тканый ковер. Я увидела шкафчик с книгами, полку с инструментами и на столе вращающийся глобус с изображением земной поверхности. На стене висели медная астролябия, компас, склянки и какой-то длинный, крестообразный предмет, который, как я позднее узнала, был не что иное как арбалет.
Я мельком заметила все это, пока мои глаза искали Хани.
Когда мне стало ясно, что ее там не было, меня пронзил страх, который наполовину был волнующим предчувствием.
— Где моя сестра?
Он засмеялся, захлопнул дверь и прислонился к ней.
— Возможно, у себя в саду. Или в кладовой.
Занимается делами, которые составляют радость и долг каждой хозяйки.
— В саду! Но мне дали понять…
— Разве я не говорил вам, что не позднее, чем через неделю, вы будете на борту моего корабля?