Лев с ножом в сердце
Шрифт:
Глава 37
Момент истины
Ночь была безлунная и очень темная. Машину — белый «Форд» Федора Алексеева — оставили на центральной аллее. Павел Максимов, светя фонариком, уверенно шел впереди. За ним гуськом тянулись прокурор, Федор, Савелий и замыкающим — недовольный капитан Астахов. Вдруг впереди появилось пятно света. Оно плясало в воздухе, словно подавало сигналы.
— Что это? — спросил капитан, останавливаясь. — Там кто-то есть.
— Это мой человек, — успокоил его Федор. — Работает здесь. Петрович.
— Какой еще Петрович? — подозрительно
— Коля, ты же знаешь, я терпеть не могу дилетантов. Я никогда еще не раскапывал могилы. И не закапывал. Ты тоже. А Петрович профессионал. Он знает, как это делается. Успокойся, это такой человек… Он сам — могила. Мой старый знакомый. Мы с ним иногда беседуем о смысле жизни. Он рассказывает много интересного.
— Могу себе представить, — буркнул капитан.
— Петрович, ты? — крикнул Федор.
— Я! Давайте сюда! — хрипло ответил мужской голос.
Петрович оказался маленьким корявым мужичком. Он степенно поздоровался с каждым за руку. Сказал:
— Федя, рад тебя видеть. — Слова его прозвучали несколько неуместно — какая радость в столь скорбном месте да еще ночью? — Ну что, начнем с богом? — спросил Петрович. Перекрестился и, поплевав на ладони, взял в руки лопату. — Вы первые, — он показал на капитана Астахова и Павла Максимова. — Слушай мою команду, мужики. Памятник кладем на левую сторону, землю на правую. Погнали!
Астахов подозрительно взглянул на Федора. Тот ответил ему невинным взглядом. Капитан, раздув ноздри, взял лопату.
— Перекур, — сказал Петрович, когда облепленный глиной гроб уже стоял на земляной горке. Достал из потрепанного портфеля бутылку водки. Сковырнул черным ногтем металлическую крышку. Передал бутылку прокурору. Тот, поколебавшись, отхлебнул. Передал Павлу. Тот — по цепочке капитану. Астахов приложился от души. Федор сделал пару глотков. Савелий мотнул головой, отказываясь. — Пей, — сказал Петрович. — Дюже ты бледный. Не боись, покойники — ребята смирные.
Савелий судорожно кивнул и взял бутылку. Запрокинул голову, страшно сморщился, даже глаза закрыл. Он действительно сильно побледнел, что было заметно даже в неярком свете фонарей.
— Хорош! — остановил его Петрович, протягивая руку. И, не торопясь, допил до конца. После чего спрятал бутылку в портфель. Перекрестился: — С богом! — Достал из портфеля молоток и стамеску. Мужчины стояли рядом. — Путем, — сказал наконец негромко Петрович, сдвигая в сторону крышку. — Смотри, Федя.
Максимов отвернулся. Он часто думал о том, что случилось с Олей. О том, где она… Загадка мучила его и не давала покоя. Только сейчас он понял, что без решения этой страшной загадки он не смог бы жить дальше…
— Что и требовалось доказать, — пробормотал Федор. — Оля Максимова. Пропавшая Оля.
— Но как же так… ведь памятник поставили, когда Павел был уже в тюрьме, а ее убили еще до суда? — заикаясь, спросил Савелий.
— Мы не знаем, где и как долго он держал ее тело до… захоронения… — сказал Федор.
Савелий попятился. Ему стало плохо. Он пятился, пока не наткнулся на ограду соседней могилы. Тогда он опустился на низенькую скамейку и, задрав голову, взглянул вверх. Небо словно гудело от мириад сияющих звезд и было таким прекрасным
— Павел! — позвал капитан. — Вы можете подтвердить, что это ваша жена?
— Да. Там Олина сумочка. Я сам подарил ей на день рождения. И… лев с ножом в сердце…
— Лев с ножом в сердце? — повторил Федор.
— Украшение… вроде подвески.
— Странное украшение…
— Ну, не совсем украшение, конечно, а… непонятно что. И не нож, а просто стержень торчит, похожий на нож. Оля с ним не расставалась. Единственная память о деде-моряке. Он привез этого льва из Китая, кажется… или из Японии. Я хотел разобраться, но Оля не дала. Сказала, так даже интереснее, если не знаешь. Ее мама слышала об этом, когда была девочкой, но потом забыла…
Павел говорил и говорил, не в силах остановиться, словно боялся тишины, которая наступит, если он замолчит…
— Кстати, — вдруг вспомнил Федор, — у вас есть шрам на большом пальце правой руки? Все забываю спросить…
— Есть, — ответил Павел Максимов. Похоже, он не удивился. — От крючка рыболовного, еще с детства…
…Вот и вся история. Следствие по делу Антиквара продолжается. Обвинения в убийстве жены с Павла Максимова сняты. Подозреваемый в убийстве Оли Максимовой Андрей Громов мертв. Зачем он убил ее? Самый простой ответ: хотел таким образом убрать партнера по бизнесу. Свидетельница Людмила Рожкова, которая могла бы пролить свет на эту историю, тоже мертва. Вероятнее всего, ложные показания она дала по наущению Громова. Платиновый браслет с зелеными турмалинами — еще одно звено, которое связывает ее с Громовым-Антикваром. И, видимо, прав был Федор Алексеев, когда предположил, что Антиквар убирал своих подельниц…
В доме Андрея Громова, он же Кирилл Пушкарев, он же Антиквар, действительно нашли тайники с крадеными вещами и дневники, где он подробно и красочно описывал свои преступления. Этому человеку действительно нравилось убивать.
Обнаружились также две принадлежащие ему городские квартиры…
Пользуясь своей дружбой с капитаном Астаховым, Федор выпросил на один день вещдок — серебряного льва с ножом в сердце, который поразил его воображение. Он крутил украшение и так и эдак, пока наконец не понял, что это такое. Простота решения поразила его! Он увидел в этом глубокий философский смысл. Каждый из нас, людей, — лев с ножом в сердце, понял Федор Алексеев. Каждый предназначен для чего-то, у каждого своя тайная жизнь, каждый способен на неожиданные поступки…
Узкий подвижный стержень, как нож, выступает из груди льва, а хвост его закручивается в петлю, уходя в отверстие на затылке. И если потянуть в разные стороны стержень и хвост, то, щелкая и скрежеща, срабатывает древний механизм, и хвост выскакивает из гнезда, превращаясь в дужку обыкновенного висячего замка! Лев с ножом в сердце оказался не чем иным, как крошечным замочком от шкатулки с драгоценностями китайской или японской красавицы. Разгадав эту последнюю загадку, философ Алексеев поставил для себя точку в деле Антиквара.