Лев пустыни
Шрифт:
Евнух опять понес новую цену.
– Дело хозяйское! Не хочешь, – не бери! А за такие деньги мешок урюка купи! – посоветовал капитан, отсылая евнуха.
Тот уже не бегал, а вяло плелся, запинаясь обо все камушки.
Торг замер. Ни та, ни другая сторона уступать не хотели.
Жанна презрительно обмахивалась веером.
На дороге показался ослик. На ослике восседала закутанная в белое покрывало очень упитанная женщина. За ней на спокойной кобыле трусил лысый раб.
Бибигюль с тревогой узнала новую соперницу, – недавно поселившуюся
– Вах! Клянусь Аллахом великим, милосердным, милостивым! Я всего лишь слабая женщина! – махнула она ладонями. – Беру твою принцессу просто себе в убыток! Ты другую принцессу поймаешь – никому не продавай, мне продавай! Хорошую цену дам!
Мешочек с золотом откочевал к капитану.
Жанну евнух отвел к носилкам и усадил рядом с Бибигюль. Жаккетта так и осталась лежать на земле.
Подъехавшая женщина направила ослика к капитану.
– День добрый, Фатима! Мир тебе! – насмешливо приветствовала ее Бибигюль по-арабски. – Аллах милостивый, да сохранит твою красоту! Ты опоздала, весь щербет уже продан, остался один навоз!
– Приветствую тебя, несравненная Бибигюль! – отозвалась Фатима. – Аллах милосердный, да дарует тебе ясные мысли! Не беда, в хороших руках и навоз щербетом станет. А глупая голова и щербет в навоз переведет. Все в руках Аллаха!
– Не шипи, Фатима! – засмеялась Бибигюль. – От того, что будет, не убежишь, и нет ухищрения против власти Аллаха над его тварями! В твои годы надо думать о вечном! Мои гурии лучшие на Востоке, небесная услада мужчин! А о твоих замарашках ничего не слышно!
– Твои гурии ишака не ублажат, не то, что господина! Руки у них корявые, тело гибкое, как засохшая подметка, да будет Аллах милосерден к столь жалким созданиям! А мои красавицы сердцами мужчин играют, словно мячиками!
– О, великий Аллах! Это мои-то розы засохшая подметка? Да походка их – что колыхание цветов на утреннем ветерке, стан гибок, что лоза, глаза – лукавые серны! – Бибигюль в гневе задернула занавески носилок, оставив только ма-аленькую щелочку.
Фатима слезла, как сплыла, с ослика. Обошла кругом Жаккетту, покачала головой. Присела рядом и, приподняв голову девушки, долго ее разглядывала.
Капитан, зная, что товарный вид у этой пленницы напрочь отсутствует, был рад любой цене.
Поцокав языком, Фатима за бесценок сторговала Жаккетту.
Раб подвел спокойную лошадь. Прикрыл новое приобретение покрывалом, поднял и перекинул через седло, как мешок.
Фатима засеменила к ослику.
– И ты хочешь предложить эту дешевую, драную подстилку нормальному мужчине? – визгливо захихикала в щелочку занавески Бибигюль. По-французски.
– Моя дешевая, драная подстилка утрет нос твоей хваленой принцессе! – так же по-французски, спокойно отозвалась Фатима.
Капитан, довольный удачной сделкой, покинул насиженное место под пальмой и велел готовиться к отплытию.
Пленницы попали в чужой
ГЛАВА III
… По всем признакам, Жаккетта умерла и очутилась в раю.
Правда, рай был какой-то странный, довольно темный и довольно душный, но все признаки райской жизни были налицо:
Жаккетта спала, просыпалась, ела что-то незнакомое, но вкусное, опять засыпала, опять спала, опять просыпалась, опять ела…
Никто ее не трогал и не обижал.
Изредка появлялся голый по пояс, лысый ангел, приносил очередную миску с очередным кушаньем и неслышно уходил.
Ради такой замечательной жизни Жаккетта была согласна мириться с некоторыми несоответствиями этого рая тому, что живописал дома кюре.
Вместо земли из пушистых облаков возле сияющего Небесного Престола – небольшая комната, убранство которой составляли многочисленные сундуки.
Стены и пол глиняные, – а святой отец уверял, что основной строительный материал в раю облачная твердь. Жаккетта в полусне поколупала пальцем ближайшую стену – точно, глина.
Ну и ладно, откуда, в самом деле, кюре знать, какие в раю дома? Он-то не помер!
Господа Бога, Деву Марию и прочих святых она еще не видела. Даже святая Бриджитта не появлялась. Но, наверное, у них и без того дел хватает, чтобы еще к новоприбывшей душе спешить.
Ведь пока Жаккетта в замок не попала, госпожу Изабеллу и госпожу Жанну она тоже лишь раз в год от силы видела. На каком-нибудь празднике.
Так что это точно рай, – потому как, где найдешь на земле место, чтобы кормили-поили до отвала, и работать не заставляли?
Жалко, конечно, родных… И перед госпожой Жанной неудобно получилось, но что поделать… Доконали бедняжку Жаккетту напасти…
Первые сомнения в том, что она все-таки больше живая, чем мертвая, Жаккетта ощутила неделю спустя после того, как первый раз очнулась в раю.
Она нашла на виске шрам от раны, и червячок сомнения заполз в ее сердце, подорвав безмятежное существование.
Кюре клялся и божился, что тело всегда остается на земле. Тех, кого Господь вместе с телом вознес на небо, по пальцам пересчитать можно. Очень сомнительно, что и Жаккетта, в числе прочих замечательных людей удостоилась такой чести. Вроде бы не за что… А у души следов от раны остаться не должно.
Жаккетта в задумчивости выковыривала зернышки из сочнейшего граната и пыталась понять, что ей хочется. Ошибиться, и остаться в раю, или признать, что тело и душа на земле, а значит, жизнь продолжается?
В это судьбоносный момент в комнату вплыла улыбающаяся черноволосая женщина, толстая и душистая.
– Ну как мой цвэточек себя чувствует? – пророкотала она.
– Хорошо… – не стала отпираться Жаккетта. – Есть хочу…
– Слава Аллаху великому, милосердному! Ай, молодец, ай умница! – всплеснула руками женщина. – Ну, конечно, кушать надо! Много кушать надо! Совсем девочка тощая, как коза у бедняка!