Летучий самозванец

Донцова Дарья

— Очень мило, — сказала я. — Екатерина Максимовна, похоже, редкая лицемерка. В глаза хвалит, а за спиной говорит пакости.

Светлана схватила меня за руку.

— Вы знакомы с президентом?

— Нет, — засмеялась я, — не имела чести.

— Жаль, — пригорюнилась Света. — У меня к нему просьба есть, он один способен мне помочь.

— У тебя проблема? Если хочешь, можешь мне все рассказать, вероятно, для ее решения глава государства не понадобится, — серьезно сказала я. — Что стряслось?

Света сложила тонкие, почти прозрачные руки поверх одеяла.

— Вы дружите с Екатериной Максимовной?

— Увидела ее на теплоходе впервые, она производит приятное впечатление, — дипломатично ответила я. — Занимается

благотворительностью, основала приют, где ты живешь. Не всякая богатая дама станет тратить время и средства на чужих детей, основное большинство предпочитает бегать по тусовкам и изображать из себя меценаток на светских мероприятиях. Довольно часто глянцевые журналы устраивают акции чтото типа «нарисуй свой портрет». Селебретис хватаются за кисти с красками, малюют картины, а потом позируют около них, улыбаясь фотографам. В результате у журналистов появляется очередной повод для статей, борзописцы довольны. Звезды и светские персонажи продемонстрировали себя с лучшей стороны, увидели свое изображение в прессе и тоже испытали положительные эмоции: приятно чувствовать себя благодетелем, чья физиономия красуется на обложке. Ужасные картины певиц и телеведущих покупают их мужья или спонсоры. В недоумении остаются лишь те, кому обещали передать крупные суммы: деньги так и не добрались до адресатов, растаяли по дороге от аукциона до приюта в тридесятой области тридевятого района. Обычно получается именно так. А Катя реально помогает сиротам, она хороший человек.

— Ага, — еле слышно сказала Света. — Самойлова супер, а мы, воспитанники, нищие, коекто даже настоящей своей фамилии не знает!

— Человек не выбирает родителей, — вздохнула я. — Это как выигрыш в лотерее: кому машина, а кому шариковая ручка. Любой может подняться из пропасти к вершине.

— Слышала это уже, — сердито отмахнулась Света. — «Дети, учитесь хорошо, тогда получите шанс поступить в институт и перед вами откроется весь мир».

Я погладила ее по голове.

— Вероятно, сейчас подобные речи кажутся тебе идиотскими, но пройдет лет десять, и ты поймешь: есть время разбрасывать камни — и есть время их собирать. До двадцати пяти тебе придется упорно набираться знаний, и только потом потраченные усилия начнут оправдываться.

— Хорошо вам болтать! — фыркнула Света. — Небось родились в богатенькой семье, папа с мамой в рот доченьке ложки с икрой запихивали, дорогу вымостили: школа — институт. Деньги лопатой гребете!

— Никогда не суди о людях по первому впечатлению, — укорила я обозленного на весь мир тинейджера. — Я никогда не видела свою мать, она сбежала от новорожденной дочери. Не удалось мне до зрелых лет познакомиться и с отцом, он коротал срок на зоне.

— Так ты детдомовская? — сразу стала фамильярной Света. — Вау! Круто поднялась!

Я поудобнее устроилась на ее кровати.

— Нет, меня воспитывала Раиса, большая любительница залить за воротник, но добрая и ответственная женщина. Я в детстве не особенно ее любила, не понимала, что Раиса спасла меня от приюта, в котором мне жилось бы намного хуже, чем дома. Лишь спустя многомного лет я по достоинству оценила тетю Раю, жаль, не могу сказать ей слова благодарности. Вероятно, ты тоже когданибудь сообразишь: Катя старалась заменить вам мать.

Светлана разгладила на коленях одеяло.

— Раз ты тоже сирота… то…

— Говори, не бойся, — кивнула я. — Люди, которые росли без родителей, всегда поймут друг друга. Кто тебя обидел? Почему ты так перепугалась, когда я случайно вошла? Ты ведь приняла меня за Екатерину Максимовну? Кстати, извини, ято искала кладовку.

Света почесала кончик носа.

— В нашем приюте живут одни девочки, мальчишек нет. Разве это не странно?

Я пожала плечами.

— Думаю, Катя побоялась иметь дело с хулиганистыми подростками, не захотела возиться с пацанами, ей легче и приятнее с девочками.

— Во! — подняла палец Света. — В точку.

Добавьте еще сюда слова: беззащитными и глупыми. Кто попадает в приют?

— Наверное, сироты? — предположила я.

Светлана захрустела пальцами.

— Ребят, у которых никого нет, мало. Обычно либо мама, либо бабушка, либо хоть тетя завалященькая есть. Родственники ханку жрут, дерутся, их родительских прав лишают, а детей государству отдают. Еще вариант: мать сама притаскивает младенца в приют, сдает на пару лет, говорит, материальное положение тяжелое. В родильных домах новорожденных бросают. Коекому везет, иногда их берут в семью, но новые родители хотят, чтобы дети были здоровые, красивые, талантливые, умные и без родственников. Можно подумать, что их собственный ребенок получился бы суперпупер. Если ты решил забрать человека из приюта, хватай первого попавшегося, а то выбирают, как мясо на базаре! Вот насчет родичей я их понимаю. Кому охота с ними разбираться! Подрастет приемыш, ты к нему привыкнешь, денег в него вложишь кучу, и вдруг — туктук, войдите, мамашка с зоны приперла! Приятно?

— Нет, — признала я.

— Екатерина Максимовна занимается только полными сиротами, — продолжала Света. — Ну чтобы вообще никого не было! Круто?

— Сама только что говорила про мамашку с зоны, — напомнила я. — Самойлова считает воспитанниц своими детьми, бережет себя от отрицательных эмоций.

— Ха! — подпрыгнула Света. — Ни фига ты не понимаешь! Катька забирает семивосьмилеток без приютского опыта, с такими легко справиться.

— Не поняла, — протянула я.

— Проще только батон откусить, — хмыкнула Света. — Ну, смотри. Если тебя с пеленок через дом малютки в интернат отправили, небось ты ко всему привыкнешь. Начнут наказывать, ты даже не чихнешь, воспитатели везде одинаковые. Если не слушаешься — еду отнимают, в карцере запирают, ремнем лупят, одежду новую не дают. К третьему классу тебе все по фигу, ну унесли суп, и чего? А вот домашние дети, у которых, допустим, папамама в аварии погибли, те будут в шоке. Жили раньше в красивой комнате с игрушками, капризничали, от шоколадных конфет морды отворачивали, и вдруг бумс! Закончилась пруха! Ложись дрыхнуть десятым в спальне, жри дерьмо, мойся холодной водой, слушай вопли няньки. Мы спокойны, а они в истерике, потому что страшно. Старшие им дедовщину устраивают, домашних никто не любит, их каждый поколотить готов.

— Почему? — растерянно спросила я.

— Они хорошо жили много лет, когда нам плохо было! Это разве справедливо? — с возмущением воскликнула Света.

Глава 19

Вместо того чтобы попытаться погасить агрессивность девочки, я совсем не педагогично воскликнула:

— Хорошо, что я воспитывалась дома!

Света кивнула.

— Даже не представляешь, как тебе повезло! Поставь той тетке памятник. Катька принимает к себе только домашненьких, с ними легко. Начнут хныкать, им скажут: «Если у нас не нравится, переведем в интернат». Мигом тишина наступает. Домашние больше всего на свете приютов боятся, они только в распределителе побывали, но коекто пару месяцев успел и в детдоме покуковать.

Я с сомнением посмотрела на Свету.

— Ты говоришь правду? Я видела в какомто популярном журнале фоторепортаж из вашего дома и была поражена роскошными условиями. У каждой девочки своя комната, игрушки. В гостиной огромный телевизор, масса аппаратуры, ковры, цветы, много книг. С отстающими занимаются репетиторы, девочки ходят в модной одежде, им не запрещают разумно пользоваться косметикой.

Света прикусила губу, а я продолжала цитировать статью:

— Екатерина предоставляет воспитанницам огромные возможности, они получают образование, комнату в общежитии, начинают самостоятельную жизнь не с нуля. Коекто сделал головокружительную карьеру, сейчас не вспомню имен, но ряд девочек поступил в вузы, одна стала модельером, другая актрисой.