Летописец

Танк Александр

– Всё меняется в этом мире, – он заискивающе захихикал, – Как говорится… от сумы и от тюрьмы…

По его лицу потекли слёзы, и он начал свой рассказ.

Привыкнув к высокому положению на свободе, здесь, в тюрьме, этот человек прозябал на низшей ступени тюремной иерархии, куда его определили сами заключённые – многие из них помнили, каким чванливым и вороватым он был по жизни.

Актеон поймал себя на мысли, что ему совершенно не жалко этого человека. Хотя полностью винить мужчину было нельзя – именно сложившаяся система дала возможность слабому, глупому и безвольному человеку сделать головокружительную карьеру.

Но жизнь всё расставила по своим местам…

Вторая

встреча, запомнившаяся Актеону, была с вором-рецидивистом. Умный, независимый, он занимал в тюрьме среди заключённых верхнюю ступень иерархии. Актеона поразили аристократические манеры этого человека.

Тёмно-карие глаза-бусинки с лёгким прищуром буравили священника. Мужчина сел напртив, не проронив ни слова, внимательно глядя в глаза Актиона, и молчание тягостно повисло в маленькой комнатке, служившей тюремной исповедальней.

Обычно Актеон пытался по лицу определить, что за человек перед ним.

– И не пытайтесь! – вор медленно, с достоинством смахнул пылинку с серых казённых брюк и поменял ноги, положенные одна на другую.

– Что не пытаться? – не понял Актеон.

– Понять меня, – ответил вор, не вкладывая в свои слова ни единой эмоции. – Я – крепкий орешек, – улыбнулся он. – Вам меня не раскусить, мой юный друг! Лучше начните делать то, зачем вы пришли, – он замолчал и выжидательно посмотрел на Актеона.

Актеон начал говорить о человеческих грехах, сделав акцент на воровстве.

В какой-то момент ему показалось, что это не вор-рецидивист на исповеди, а он сам.

– Вы закончили? – спросил тот, когда Актеон замолчал.

Священник открыл, было, рот, чтобы ответить, но заключённый жестом остановил его:

– А теперь послушайте меня, мой юный друг! – он сделал акцент на слове «юный», тем самым давая понять, что исповедоваться не будет, но ему есть что сказать, – Закон писан для…

«Дураков!» – невольно пронеслось в голове Актеона. Он посмотрел в глаза вора, стараясь скрыть неловкость от мысленно произнесённого слова.

– Для обывателей, – закончил фразу вор, глядя на Актеона и улыбаясь.

По его словам, те, кто находится у власти, якобы сторонники закона, являются настоящими ворами, ведь они загребают в сотни раз больше, чем обычные воры, и одновременно лгут о соблюдении закона из-за страха потерять наворованное. и придумывают все эти нормы и правила, чтобы обезопасить в первую очередь самих себя.

– Да, я воровал всю мою жизнь! – лёгкая хрипотца в голосе вора-рецидивиста завораживала. – Но я крал у одного-двух. А такие… – он на секунду запнулся, ища подходящее слово, – «блюстители» воруют у тысяч граждан. Я ограбил один банк, а этот банк ограбил тысячи своих клиентов. Но банк почему-то не судят, а считают отъем денег правильным и законным.

Актеон попытался вставить слово, но заключённый рукой показал, что он не закончил, и продолжил свои рассуждения.

– Вся наша система давно прогнила. Потому что построена на обмане и грабеже людей – налоги, платежи, взятки, без которых твоё дело не сдвинется с мёртвой точки. Закон есть! – кивнул заключённый. – Но он разный для всех. Так же, как и ограбление бывает законное и незаконное. А кто такой «умный» закон написал? Да тот, кому есть что терять. А мне, в принципе, терять нечего, кроме своей свободы. Но я для общества – плохой, и я сижу в тюрьме, а вор, который грабит народ, считается кем угодно, но не вором и стяжателем, и потому он – на свободе. Но если убрать страх перед якобы законом, – вор-рецидивист поддался немного вперёд и вдруг заговорил шёпотом, – то все эти крикуны, которые орут на каждом шагу о законе, первыми начнут

грабить, насиловать и убивать друг друга. Поверьте мне – вору со стажем и просто старому человеку, который пожил в этом мире и повидал многое! – закончил свою речь заключённый и сел, откинувшись о спинку стула.

«Да… А ведь трудно с ним не согласиться…» – поймал себя Актеон на неожиданной мысли, но продолжал молчать.

Заключенный внимательно посмотрел на Священника.

– Вы знаете, пару лет назад ученые провели интересный опыт! В курятнике! Взяли самого захудалого петушка, последнего в иерархической цепочке, и нацепили на него самый большой гребень, что вызвало страх у остальных обитателей курятника. И что? Последний очень скоро стал первым! Лучшее место у кормушки – у него, самые роскошные курочки – для него! Загордился наш гребешок, решил, что так и должно быть. Но опыт на этом не закончился. Взяли, да и сняли с нашего петушка его большое достоинство… и разом исчезла вся его власть над этим миром, простите, курятником. И он моментально опустился опять в самый низ. Выводы? Делаем сами. Каждый слабый старается нацепить такой гребешок. Сегодня у вас есть что-то значимое в вашем социуме и вы наслаждаетесь всеми преимуществами теплого местечка у кормушки, а лиши вас вашего «гребешка» и всё – заклюют вчерашние друзья и соратники. Все, кто сейчас находится наверху, – это слабые и бездарные люди, которые нацепили на себя гребни власти. А всё почему? Да потому, что существующая система дает возможность таким вот ничтожествам подниматься к ее вершинам… – Вот как-то так, – вор иронично посмотрел на священника Вызывайте охрану, больше мне нечего вам сказать!

Рука Актеона потянулась к кнопке вызова, задержалась на мгновение и потом опустилась. Наступившую в комнате тишину прорезал резкий звук. Дверь распахнулась, и в комнату вошли два рослых охранника.

– Заключённый, на выход! – гаркнул один из охранников, ткнув вора в плечо дубинкой.

Вор еще раз, уже серьезно, посмотрел на Актеона, поднялся и направился к выходу. Больше этого человека молодой священник не видел.

Актеон так и не понял, зачем вор приходил к нему на исповедь: то ли просто поговорить с человеком с воли, то ли показать наивность и глупость священника.

* * *

После таких встреч Актеон вечером давал себе отдых, чтобы проанализировать день и снять накопившуюся отрицательную энергию.

В тюрьме, оказавшись вне привычного социума, человек надевает на лицо новую маску, стараясь спрятаться за ней. Тюрьма – замкнутое пространство. Чтобы выжить там, нужно лгать и казаться сильнее, чем ты есть на самом деле, чтобы тюремная система не сломала тебя, не сделала изгоем.

Найдя свою нишу в тюремной иерархии, человеку нужно не только укрепиться на этом уровне, но и удержаться на нём в дальнейшем. Проблема в том, что постоянно быть в маске невозможно и рано или поздно одну придётся сменить на другую, всё зависит от обстоятельств. Вот тут-то и вылезает из человека мерзкая сущность, о наличии которой человек даже не. Так кто тогда человек на самом деле?

Так размышлял наш герой отходя от тягостных впечатлений.

– Вам что-нибудь нужно? – от неожиданности Актеон вздрогнул и посмотрел на служку. Горбун был в преклонных летах. Он родился в этом городке и всю свою жизнь прожил тут. Из-за своего уродства он с детства сторонился своих сверстников и потому пришёл в церковь – здесь никто не обращал внимания на его горб.

Актеону было неприятно, что служка нарушил течение его мыслей, но вида он не показал. Горбун имел кошачью поступь и всегда появлялся внезапно.