Летописец 2

Буров Егор

Глава 23

Может на языке королевств я говорю с акцентом, но речь понимаю хорошо и сейчас любой очевидец нашей беседы признает, что прозвучало оскорбление благородного рыцаря. Во-первых, презрительный тон, во-вторых, упоминание пыли, я что похож на половой коврик? И в-третьих, этот невежда вмешался в беседу двух человек, тем самым сбил с мысли, а «она у меня одна».

– А почему не сейчас? – спросил я.

– Так стемнело, – озадаченно произнес наглец.

– Милейший, нас не представили, но думаю, это неважно. У меня возник вопрос, разве за сорок лет, что меня не было на

родине, правила вызова на поединок изменились? С каких пор вызывающий ставит условия, где и когда состоится бой?

– Признаю, мой молочный брат Эроль ли Криг погорячился, – произнес барон. – Вы правы, условия вызова остались прежними, и вы можете назначить день и выбрать оружие, которым отстоите честь рыцаря.

– Я, признаться честно давно не бился в седле, предпочитая пешую схватку. Но раз уж сегодня мне посчастливилось приобрести рыцарское копье и защиту для коня, то думаю, будет верхом неприличия оставить моего Ворона без развлечений, – ответил я и недолго подумав, добавил: – В полдень на поле за городской стеной меня вполне устроит. Я не думаю, что вы придворные шаркуны, привыкшие сражаться, придерживаясь строгих турнирных правил. Поэтому проведем традиционную сшибку копьями, а далее будем биться тем, что имеется в наличии: секира, булава, кистень. Вы люди бывалые, воевали часто, так что у каждого есть предпочтения в оружии. Прошу обратить внимание на мой меч, если вас смущает его длина, то…

– Поединок пройдет до смерти, – заявил молочный брат барона. – Можешь взять эту железку на последний бой. Все равно до клинков дело не дойдет.

– Благодарю. В свою очередь я обещаю убить вас именно этим клинком как можно быстрее, а то было бы верхом неприличия потрошить столь отважного и умелого рыцаря, словно каплуна, – с ехидной улыбкой ответил я.

В рядах рыцарей прозвучали смешки, а молочный брат барона побагровел, что несмотря на сгущающиеся сумерки было заметно. Однако сеньор осадил вассала и тот сдержал рвущуюся наружу ярость.

– А что насчет мальчишки, покалечившего моего оруженосца? – вежливо поинтересовался барон Ольтан ле Берилв'eльт.

– Насколько я знаю, именно ваш слуга являлся зачинщиком драки. Вчера он поставил моему внуку синяк, а сегодня решил повторить экзекуцию. Получив отпор, он побежал жаловаться, – расписал я ситуацию, как она выглядела с моей стороны, выставив в неблагоприятном свете задиру.

– Мне он рассказал совсем другую историю, – усмехнулся барон.

– Я не имею привычки осуждать людей, – пожал плечами я. – Если человек не может разобраться с проблемой самостоятельно, он вынужден обращаться к покровителю. Ну что, раз уж мы решили перенести беседу на завтра, не смею вас более задерживать. Всего наилучшего.

Барон со свитой покинули двор, и ко мне подошла Элька. Ее ресницы намокли и она, с тоской взглянув на меня, всхлипнула:

– Деда, прости меня, я не хотела, чтобы тебя убили.

– У-у, как все запущено, – улыбнулся я и растрепал ее прическу. – Отставить сырость. Ты изображаешь мужчину, а мужчины не плачут. И вообще, с чего ты решила, что меня убьют? Ты разве не видела, как я умею сражаться?

– Баратия говорит, что ты, сидя в седле ни разу не бился копьем.

– И что? Дело нехитрое, разогнался и попал в цель, – удивился я.

– Ты не тренировался владеть копьем, и у тебя не поставлен удар. К тому же ты до сих

пор не восстановился после битвы с Громодором и двигаешься, словно объевшийся боров, – сказала амазонка. – Ты напрасно выбрал такой вариант поединка. В пешем бою ты бы его быстро убил, но конная стычка это другое. Ведун рассказывал, как некоторые знаменитые воины погибали от конных рыцарей, мчавшихся на них с копьями.

– Так, хватит умничать, – скривился я. – Пошли в дом.

Весь вечер я шутил и смеялся, поглядывая на оба подбитых глаза Эльки. Она шмыгала носом и после нескольких занимательных историй, рассказанных за общим столом, начала улыбаться. Беременные женщины ловили каждое мое слово, будто я изрекаю какие-то важные истины. Я поинтересовался, с чем связано такое внимание и оказалось, что моя манера повествования в духе актера Филатова во время чтения «Сказ про Федота-стрельца» – с изменением тональности голоса и разделением ролей, вызвала у них восторг.

Алура заявила, что если я когда-нибудь завершу карьеру странствующего рыцаря, то у меня есть альтернативный способ заработка. На предложение стать скальдом-сказителем я отреагировал улыбкой и ответил, что не умею петь. Полуэльфийка заявила, что может играть на музыкальном инструменте, напоминающем гитару, а если напеть мотив, то она будет аккомпанировать, а я читать рэп. Надо сказать, что предложение меня насмешило, хотя рыцарская цепь у меня имелась, только, к сожалению не золотая, а так почти полный комплект атрибутов успешного рэпера присутствовал. Но, шутки шутками, а мне бы не помешало отдохнуть перед схваткой. Я ушел спать и хотя дом пока не обжитой, но покои владельца успели обустроить.

Ночью ко мне пришла Элька и хотела «извиниться», но получив подзатыльник, выскочила за дверь, словно пробка из бутылки. Вслед за ней появилась Алура, но так же покинула покои. Напоследок я прочитал ей нотацию по поводу морального разложения молодежи. Беглянка из Бездны выразила возмущение моим поведением и сообщила, что не любит мужчин, однако ради меня была готова пойти на жертвы и напоследок подарить умирающему человеку капельку тепла и заботы. Я опешил от такой наглости и запустил в нее сапог, но она увернулась и со смехом выбежала наружу.

Если бы ко мне зашла Баратия, то я бы не стал ее прогонять. Эта «непоколебимая скала» вызывала во мне смешенные чувства. Вроде бы она носит моего ребенка, и за это я ей благодарен, но ее отстраненность и нежелание сближаться, ссылаясь на предсказание ведуна, меня сильно раздражало. Я позвал ее в комнату, чтобы поговорить о нашем совместном будущем, но она, стоя на пороге, заявила, что мне стоит думать о завтрашнем поединке и не отвлекаться на разные мелочи. Баратия с тоской взглянула на меня, словно хотела запечатлеть мой образ в памяти и ушла. Я в шоке – никто из них не верил в мою победу.

А ночью мне приснилась та старушка, которая указала, как идти через болота. Бабуля лукаво улыбалась и снова трепала мне нервы традиционной фразой: «А разве». Прозвучало много зашифрованных советов, но самая запоминающаяся фраза звучала так:

– А разве тебе не хочется помолиться перед боем?

Честно сказать, после «дискуссии» с Громодором, я совершенно не желал общаться с местными богами, однако в отличие от Водомира, бабуля мне помогла, и было бы верхом неприличия проигнорировать эту странную старушку.