Летопись Океана

Бастиан Алиса

– У нас в школах книги не очень-то интересные…

– О, конечно, из книг – прекрасных, увлекательных, легко объясняющих и становящихся тебе друзьями! – воскликнула Аврора. – Книги там просто потрясающие и понятные для всех. Все равны в своей возможности получить знания.

– Да, там нет слишком заумных или слишком простых книг, поэтому все могут научиться всему, чему захотят, – подтвердил Терций. – И легко, с интересом узнать и понять то, что им любопытно.

– Ничего себе! Вы там тоже учились?

– Конечно, – кивнула Аврора. – И ещё не раз будем. Учиться

можно всю жизнь, было бы время и желание.

У Макса в его мире время учиться было, а вот желания недоставало. Но в такой красивой, сверкающей Библиотеке с чудесными книгами и не из-под палки…

– Там много залов, – сказал Терций. – Все и не вспомнить. Есть Исторический, Географический, Астрономический, Математический, Литературный и много-много других!

– Здорово, – ответил Макс, – конечно, так учиться гораздо интереснее… Но например, музыке по книгам не научишься, и рисованию тоже… Наверное, у вас есть какие-то отдельные творческие занятия?

– О, – закатил глаза Терций, – было дело. Но потом все поняли, что это ни к чему.

– Как это?

– Те, у кого нет таланта к музыке, рисованию или чему-то такому, всё равно не смогут научиться этому. Только если чисто механически – в этом не будет души, сердца, так зачем тогда всё это? А те, в ком от рождения живёт склонность, предрасположенность, способность к музыке или рисованию, сами смогут найти свой путь. Путём проб и ошибок. В общем-то, ты либо умеешь, либо нет. Если умеешь, то тренируешься сам. Иногда можно найти себе учителя. Но общих творческих «Школ» или Библиотек у нас уже нет.

– Вот как… – разочарованно протянул Макс.

– Я вот не умею ничего такого, – доверительно сказала Аврора. – Пробовала – не вышло. Нет во мне этого. Я не расстраиваюсь, тем ценнее иметь такого друга, как Терций, улыбнулась она. – Тем ценнее музыка тех, в ком она есть внутри.

– Понятно, – ответил Макс. «Наверное, это правильно», – подумал он.

– Пойдёмте дальше, ещё кое-что покажу, раз уж мы заговорили о музыке, – добавила Аврора.

Буквально через минуту она сказала:

– Насчёт Терция: у него весь дом завален музыкальными инструментами, вон, кстати, и он, – Аврора махнула рукой, и Макс увидел вдалеке дом побольше Аврориного, но такой же симпатичный и светлый. – Там у него и рояль, и гитары, и арфы, и виолончели, а ещё, конечно, скрипки, альты, флейты, трубы, треугольники, гусли, лютни, кларнеты, ещё, насколько я помню, баян, орган, саксофон, барабан, великолепная челеста и мелодика, – Аврора выдохнула, оттараторив список, и посмотрела на Терция:

– Кажется, начинаю запоминать.

– И очень многое, – одобрительно улыбнулся тот.

– Собственно, жить Терцию почти что негде – в его доме, как ты уже понял, в основном живёт Музыка. Поэтому он частенько живёт у меня. Чему любой в любом графстве позавидовал бы. А какой у меня потрясающий будильник! Терций всегда чутко чувствует, какой музыкой меня разбудить, чтобы весь день прошёл легко, даже если я не выспалась, – похвасталась Аврора.

– Ага, – сказал Макс, – понятно.

Они поговорили ещё немного о Библиотеке, музыке и готовке (говорили

в основном Аврора с Терцием, а Макс слушал), и за разговорами время пролетело незаметно. В какой-то момент Аврора с Терцием замерли на дорожке, и Макс тоже, машинально последовав их примеру. Только сейчас он огляделся, до этого увлечённый беседой, и сердце его замерло.

– Вот мы и пришли во владения Чайницы, – возвестил Терций.

Макс подставил ладонь к глазам, прикрывая их от солнца, и у него захватило дух от открывшейся картины: сочные зелёные холмы разных уровней гармонировали с изумрудными склонами, дышащими свежестью зелёными коврами, бесконечными зелёными полями, в низменностях напоминающими изумрудные озёра.

– Что это? – прошептал Макс, не в силах оторваться от этой красоты.

– Её стихия, – улыбнулся Терций. – Чайные плантации.

– Но… Сколько же здесь чая? – растерялся Макс.

– Бесконечно много, – улыбнулась Аврора. – За ним к нам приезжают со всех соседних графств. Собирают его и наши, и соседние люди, но только когда Чайница посчитает, что урожай готов к сбору. Вообще, именно чай у нас не растёт нигде, ни в одном графстве, и здесь его тоже не должно быть – земля неподходящая, воздух слишком морской, влажность не та, освещение, другие условия… Но разве Чайницу это волнует? В её владениях возможно всё, и потому чайным плантациям здесь самое место.

– Класс! – Макс невольно позабыл, зачем они сюда пришли. Сейчас ему хотелось лишь побегать по этим прекрасным плантациям, порезвиться меж холмов и склонов, нырнуть в это бескрайнее зелёное море.

– А вот это, – Терций указал вниз, на подножие одного из крупных холмов, – её дом.

Макс ожидал увидеть по меньшей мере дворец, такой важной и могущественной представлялась ему Чайница-Провидица, но ничего не смог разглядеть.

– Не вижу, – признался он.

Терций расхохотался.

– Вон та цветная точка, – снова указал он. – А ты ожидал увидеть огромный замок? Аврора же сказала – наша Чайница не из зазнаек. Пошли, спустимся, и ты сам всё увидишь.

Через пять минут Макс уже мог различить очертания небольшого странного домика, а через десять мозаичная дорожка привела их к порогу самого странного жилища, что он когда-либо видел.

– Вот и пришли, – довольно сказал Терций.

Домик Чайницы, конечно, оказался в форме чайника. Очень уютного, симпатичного чайника, довольно большого, чтобы в нём можно было с удобством жить, но не такого огромного, как ожидал Макс. Основание дома-чайника было выложено каменной кладкой из серых, оранжевых и бирюзовых камней, в центре, в нижней его части, была круглая деревянная дверь зелёного цвета. Крыша домика была в форме крышечки от чайника, длинный изогнутый носик, очевидно, был трубой, из которой по вечерам шёл дым от топки камина (у которого, вероятно, Провидица сидела в кресле-качалке и пила ароматный вечерний чай). Несколько круглых окошечек в чайнике наполняли его изнутри солнечным светом, а на ручке с левой стороны (с правой был носик) висели и сушились какие-то травы, пучки, прозрачные мешочки-пирамидки с листьями.