Летопись Чертополоха
Шрифт:
– Честь героям! – прокричал солдат, и воздел руку в характерном жесте.
Путы были повязаны туго, но Дмитрий без труда распутал свои веревки, и сидел на твердой скамье, подскакивая вместе с коляской на кочках. Шагнув в зеркало с инвентарным номером ХУ-123 – ЕК., он оказался в глубоком подземелье. Сказывалось отсутствие практики перемещения между мирами. Добрый пяток минут он не мог понять, куда попал. И немедленно получил по голове тяжелым щитом. Нормально. Постепенно адаптировался, на то он Странник! Воздух в Зеленой Стране был много суше, а вот сила тяжести меньше земной, отчего тренированный Рослов мог запрыгнуть на невысокую скалу. После сеанса
– Полдень минул…
– Около того…
– Жарко! – солдат одобряюще улыбнулся, на передних зубах сверкнули серебряные коронки.
– Жарко, – согласился Дмитрий.
– Фены тоже боятся смерти?
– Все боятся смерти…
– Вот, сытья кровь! Муравьи не боятся, сражаются как черти! – он постучал краем щита по высохшему каменному желобу. На окалине выступали залежи красномедной руды. Они сверкали как золотые россыпи. – Может быть, тебя отключить? – сочувственно поинтересовался солдат, и замахнулся мечом.
– Спасибо за услугу. Обойдусь! – Рослов смерил оценивающим взглядом противника. Крепко скроен, могучая шею, накаченные икры, вероятно, приходится много бегать. На плече синяя наколка. «СРАЧ», грудь украшает профиль безвестного господина. Что бы не возникало вопросов, в отношении изображенной персоны, снизу подпись. «Эрген Сладкоречивый – придвадитель одомитов». Не надо быть лингвистом, чтобы угадать две грамматические ошибки в одном слове.
– Все таки вырублю! – решил одомит. – Заодно разомнусь, злобу выпущу. А то давеча нам муравьи крепко поддали, – он отложил щит в сторону, и замахнулся кулаком. Это была его ошибка. От такого колхозного удара увернется даже ребенок. Дмитрий легко ушел в сторону, кулак солдата улетел в никуда. Он с трудом устоял на ногах, оглянулся на пленного, обиженно захлопал выгоревшими на солнце детским ресницами.
– А бить связанного человека «по правилам»?! – усмехнулся мужчина, отвел руки из за спины, выбросил в песок пеньковые веревки.
– Круп тебе в дышло! Ты – колдун?!
– Нет, дружище. Я – питерский опер. Ну, что продолжим? – Рослов широко улыбнулся.
– Продолжим! – солдат размахнулся ногой, как футболист при штрафном ударе. Проще всего было захватить его голень, и сбить опорную ногу подсечкой. Что Дмитрий и сделал. Драка с неуклюжим одоимтом начала его забавлять. Тот растянулся на песке, ударившись затылком о золотой самородок.
– Тень твою топтать! – благородный солдат недолго демонстрировал честь воина. Выхватил из ножен короткий меч, и кинулся на врага. С оружием он чувствовал себя значительно увереннее. Дмитрий оказался быстрее на малую толику секунды. Его дробительный удар правой пришелся в челюсть. Стеклянная точка, ямочка посредине подбородка. Голова отшатнулась, глаза покрылись текучей дурью, одомит рухнул на песок, меч звякнул о камни.
– Счет! – выдохнул Рослов. Он подобрал меч, запихал его себе за ременной пояс. Острие уперлось в бедро, но снимать ножны с поверженного
– Ты – точно колдун! – серебряные зубы ощерились как у взбешенного волка. – Я мог включить Мертвую Силу, но рассчитывал одолеть обычного фена своими силами. Колдун!
– Я тебе уже сказал. Обычный питерский мент. Майор. Провинциальный фен, если тебе так больше нравится. Подбодрись! – он протянул человеку фляжку. Тот сделал несколько глотков, сморщился.
– Паршивый нектар!
– Извини! Другого нет!
– Почему ты меня не прикончил?
– Лежачего не бьют. Не слышал такое правило?
Одомит озадаченно покачал головой.
– Раненого врага следует добить, если он не шпион.
– Жесткие условия. – Рослов протянул меч. – Забери свое оружие. Я тебе не враг.
Солдат недоверчиво принял меч, сунул его в ножны.
– Ты – странный… Историки говорят, что в старину воины отличались благородством. Все изменилось после Трех войн. Все фены такие же благородные?
– Разные. Как тебя зовут, служивый?
– Харальд. Старшина манипулы, – человек церемонно поклонился.
– Будем знакомы, Харальд! – Рослов протянул руку. – Меня зовут Дмитрий.
– Странное имя. У всех фенов такие сложные имена?
– По всякому бывает. «Харальды» у нас тоже встречаются, хотя в том городе где я живу, нечасто. Это заявление почему-то рассмешило одомита.
– Ты прошел через Ворота Домны? – в его тоне слышалось уважение.
– Да. Вообще то я – Странник! – сказал Рослов небрежно, ожидая реакции от собеседника, но тот равнодушно кивнул.
– Бывает… Историки много чего брешут. Мол иногда появляются Странники, и меняют ход истории. Люди в это мало верят, за исключением бастардов.
Вновь осыпались мелкие камешки, песок сыпался внутрь пещеры. Солдат быстро обнажил свой меч.
– Муравьи! – он указывал острием на черное жерло норы.
– Слышал. У них король Валтасар. – Дмитрий присел на корточки заглянул в непроглядную темень.
– Я должен был привести тебя к пещере, и отдать Валтасару. Муравьи до сих пор приносят человеческие жертвы. Думаю, Эрген Сладкоречивый таким образом хочет задобрить врага. Лучше нам проваливать отсюда, пока не поздно!
– А как же приказ?
На лице человека отразилась внутренняя борьба.
– Не знаю… Ты повел себя как мой друг. Честь воина не позволяет предавать друга. Но ты – фен. Это даже хуже чем унтерменш. Фены вне закона. Но здесь раньше никогда не появлялись фены. К тому же ты – Странник, если конечно не врешь, и сквозь Ворота Домны прошел… Вот сытья кровь! Поставил ты мне задачу, тень твою топать! – он воздел лицо к небу, нахмурил выгоревшие брови. Наступила пауза.
Солнце палило нещадно. Возле предгорий воздух дрожал, как раскаленная жаровня. В скалах зияли глубокие темные провалы.