Шрифт:
Kirsten Boie
EIN SOMMER IN SOMMERBY
Cover illustrations by Verena K"orting
Внутренние иллюстрации Виктории Тимофеевой
Если из городка, зимой пустого, как дырявый карман, а летом набитого дачниками и туристами, бродящими толпами по его единственной улице, смотреть прямо на воду, то напротив, на другой стороне, увидишь
– Уникальное место, шикарный участок, вот это да! – повторяют туристы. – Только что же дом такой развалюха?
Бухта здесь неширокая, и видно состояние домика.
– Это дом старой Инги, – говорят местные. Больше ничего не объясняют.
– Как вы думаете, можно его купить? – интересуются туристы. На это местные только качают головой:
– Ни за что! Там, кстати, не так замечательно, как вам кажется. Даже дороги нет – не подъехать.
И это правда. К старому домику Инги можно только приплыть по воде, но лучше не заявляться туда без спросу, а то вас может ждать неприятный сюрприз. Впрочем, туда не многие заплывают. Все яхты – а летом их сотни в порту городка – спешат в открытое Балтийское море, до которого ещё несколько морских миль. Хотя некоторые плывут и в обратную сторону, к древнему городу викингов. Узкая коса не интересует яхтсменов; может, кто-то когда-то и пытался разглядеть с воды, что там, на берегу, в чаще высоких ромашек, мальвы и ветреницы, но, обнаружив обычных кур, мирно клюющих травку, вздыхал и переводил взгляд на море, оставив домик в покое. Правда, этим летом можно было увидеть кое-что поинтереснее кур. Хорошо, что всё скрывали густые мальвы и ветреницы с ромашками и этого никто не узнал.
День накануне
Глава 1
А началось-то всё с плохих новостей. Так иногда бывает: случится что-нибудь страшное, а через несколько лет вспоминаешь – и видишь, что одновременно началось и кое-что радостное. Просто в тот момент ты этого не заметил. Не знала этого, конечно, и Марта, не знали Миккель и Матс. Даже папа, ворвавшись в квартиру гораздо раньше обычного, с таким лицом, какого они у папы никогда ещё не видали, тоже не знал.
– Мама попала в аварию! – сказал он на бегу в мамин кабинет, бросая куртку в прихожей и забыв закрыть дверь.
– В какую аварию? – переспросила Марта. – Как?
– Она же в Америке! – добавил Миккель, как будто там не бывает аварий. Матс ничего не сказал: он только перевёл взгляд с Марты на Миккеля и обратно. Матс был ещё такой маленький, что в сложных вещах – например, страшно ему или нет – решал, поглядев на Марту и Миккеля: а им страшно?
– Господи, Марта, я вообще ничего не знаю! – ответил папа, роясь как сумасшедший на столе в маминых документах. – А с вами что делать? Не оставлять же вас тут одних!
Такого папу Марта ещё не видела. Он был в панике. И совершенно не знал, что делать.
– Придётся вам ехать к бабушке! – бросил папа, и Марта заметила, что у него дрожат руки. – Просто не понимаю, как
– Не знаю я никакую бабушку! – возмутился Матс.
А Марта опять спросила:
– Что вообще случилось-то, пап?
Тут папа, кажется, догадался, что нельзя было так пугать детей. Он набрал в грудь воздуха, чтобы прийти в себя.
– Мама попала в аварию, в Нью-Йорке, когда ехала на работу. Мне только что звонили из банка её коллеги. Она в больнице. И я уже купил билет в Нью-Йорк. – Он вернулся к столу, снова порылся в бумагах, листочках, записных книжках, но по всему было видно – не нашёл того, что искал. – Нету! Что, собственно, неудивительно!
– Мама умрёт? – спросил Миккель.
Два года назад ему подарили на день рождения хомячка. Теперь хомячок лежал во дворе, тремя этажами ниже, в красивой коробочке, специально купленной в писчебумажном магазине, а над ним была клумба и маленький деревянный крест. Соседи против могилы не возражали.
– Не говори глупости! – ответила Марта, хотя знала не больше брата. Но что, если страшное можно заговорить, заколдовать, отогнать? Думать о хорошем, надеяться на хорошее, говорить о хорошем – и будет всё хорошо.
– Думаю, она чувствует себя довольно плохо, – пробормотал папа, и Марта заметила, как он волнуется. Заклинания не всегда помогали. – Вечером я улетаю. Сколько пробуду у мамы, не знаю. Оставить вас дома одних не могу. Тем более в каникулы, когда разъехались все до единого.
Он листал мамину телефонную книгу в компьютере, и все уже поняли, что он там искал. Но телефона маминой мамы не было.
– Слушай, мы вообще не знаем никакую бабушку! – повторила Марта за Матсом. – Ты же не можешь вот так… – и она запнулась на полуслове.
– А у тебя есть другое решение? – сердился папа. – Ну, предложи что-нибудь! Давай!
Мама лежала в больнице где-то в Нью-Йорке, и папа не знал, что с ней, – папа боялся. В один миг до Марты дошло, до чего бесполезно было сейчас спорить с папой. Он должен лететь в Америку. Может, повидаться с бабушкой будет даже приятно, хоть родители и не вспоминали о ней уже много лет. Но главное – это же ненадолго. Папа скоро вернётся. Конечно, мама тоже скоро вернётся. Лучше не усложнять ситуацию, папе и так было непросто.
– Нас может отвезти Анника завтра утром, – храбро сказала Марта. – Пап, ты не волнуйся. Анника может приехать прямо сейчас, переночевать с нами, а завтра вместе поедем к бабушке. Всё будет нормально!
– Ну да, нормально, если старая карга ещё жива, – пробормотал папа, не замечая, как вздрогнули Миккель и Матс. – Главное, её телефона и тут нет, чтоб ей пусто было!
– Карга – это ведьма, что ли? – спросил Матс. Он решил, что всё-таки надо бояться.
– Папа, позвони Аннике! – сказала Марта. – Скажи, что надо приехать. Она разберётся!
Анника – мамина лучшая подруга. Они вместе учились, вместе ездили с детьми в отпуск, а иногда, когда папа ездил в командировки, задерживался на работе или сидел в своём кабинете в конце коридора, мама и Анника садились в гостиной, пили вино и долго-долго болтали. Конечно, Анника сразу приедет. И, конечно, завтра они поедут с ней к карге-бабушке.
– А давай лучше Анника поживёт у нас? – спросил Миккель и заулыбался. – Давай лучше так?
Но даже Миккель понимал, что Анника должна каждый день ходить на работу. А если она будет работать с утра до вечера – кто будет следить за детьми? А ещё все они поняли, что папе сейчас некогда ломать голову, кто присмотрит за Мартой, Миккелем и Матсом. Ему пора в аэропорт.