Лето страха
Шрифт:
В воздух взмыли еще два конверта. Я принялся изучать сделанные экспертом снимки Сида и Терезы Фернандез. Возраст обоих — по двадцать шесть. У обоих размозжены головы. Ни один из них не успел даже выбраться из постели. Простыня страшно измята. Сид был укутан в нее, как делает это любой работяга после долгого рабочего дня в мастерской, — Фернандез красил машины. Его голова буквально расколота пополам, и ее содержимое — тут же, на подушке. Терезино — громадной лужей растеклось по полу, голова свисает с постели. Мне показалось, их головы чудовищно увеличились в размерах, и я невольно
Ну и что лучше: когда умираешь вот так, сразу, или — постепенно, по одной клеточке в единицу времени? Снова мое лицо окатила холодная волна, и, несмотря на то что утром я, как и вчера вечером, принял душ, к этому моменту нашей беседы я успел основательно провонять, как человек, который слишком много знает.
— Совершенно очевидно, действовал один маньяк, — сказал я. — И у тебя наверняка есть медицинские свидетельства, подтверждающие это.
— Мы ничего не доказываем, это делает окружной прокурор.
— Ты уклоняешься от темы разговора.
— И что же это за тема, Расс?
— Речь идет об убийце, совершившем серию страшных убийств.
— Два случая еще не создают серии убийств. Возможно, ты видишь в этих убийствах свою новую книгу, поэтому и надеешься найти чем поживиться.
— Ну сам посуди, Мартин. За один месяц четыре размозженные головы. Все — в одном округе. Все в районе полуночи. Способ проникновения в дом один и тот же — через раздвижную стеклянную дверь, которую из-за жары оставляют открытой. По твоим словам, Эллисоны — ограблены, но никто так и не установил, что именно взято у них. На прошлой неделе я разговаривал с несколькими сотрудниками, и они сообщили мне, что нашли в тумбочке около кровати жемчужное ожерелье длиной в восемнадцать дюймов.
— Наши сотрудники должны держать язык за зубами.
— И ты продолжаешь утверждать: случившееся с Эллисонами — типичное явление? Дело Фернандезов ты уже не называешь ограблением. Взгляни на Эллисонов. Сначала маньяк бьет мужчину дубинкой — чтобы тот не сопротивлялся. Женщина оказывается проворнее, чем он рассчитывал, — вскакивает с постели и пытается бежать. Вспомни, она найдена на полу. Он успевает перехватить ее и начинает избивать. Внезапно на него набрасывается Эллисон, но он раздет, уже избит, а главное — безоружен. Он падает прямо на тело жены.
В эту минуту я увидел Эмбер Мэй на полу кабинета Марти. Совсем близко ко мне... я даже смог снова коснуться ее губ. И такой спазм перехватил мое горло, что мне пришлось откашляться, чтобы справиться с ним.
Марти выглядел не намного лучше меня. Глаза — того тусклого, почти матового оттенка, который появляется от сильного недосыпания. Он уставился точно на то же место на полу, на которое смотрел я.
В самой отдаленной точке сознания возникла догадка, и я позволил ей укрепиться: это Мартин Альберт Пэриш убил Эмбер, и не только ее, но и Эллисонов, и супругов Фернандез.
Жуткое, ужасное предположение, одно из тех, что зарождается глубоко внутри, но постепенно овладевает сознанием и проникает в самое сердце, и сердце
«Сломанный значок», «От полицейского к убийце». Автор — Рассел Монро.
Боже правый!
— Ты собираешься писать об этом в своем «Журнале»?
— Пока нет. — Я помолчал. — А может, ты и впрямь окажешься прав, — четыре убийства никак не связаны между собой.
— Но чего же ты тогда хочешь?
— Познакомь меня с результатами экспертизы.
— Не могу.
— Потому что у тебя их нет, так?
— У нас они есть, и, если нам удастся увязать эти убийства друг с другом, ты обо всем узнаешь. Рассказать тебе — значит рассказать всему округу. А я, Монро, не собираюсь орать «Пожар!», пока лично не удостоверюсь, действительно ли пожар. Два инцидента, Расс. Я располагаю массой улик, красноречиво свидетельствующих — в деле Эллисонов участвовали два, а может, и три бандита. У Фернандезов — еще один. Мы отрабатываем эту версию. Мы уже предали огласке все, что можно было огласить, и пока нам больше нечего сказать. Неразумно ввергать людей в панику из-за совпадения, быть может, случайного.
— Неразумно позволять им продолжать спать с раскрытыми настежь дверями, когда где-то поблизости бродит маньяк.
Из багрово-загорелого лицо Марти стало болезненно-розовым. Он снова уставился на то место на полу, где «лежало» тело Эмбер. Снова схватил свои ножницы. Щелкнул ими громко.
— Вот черт! — Поднес ко рту большой палец левой руки. — Спасибо за патроны, Расс. Может быть, в октябре вместе постреляем куропаток? У меня к тому времени как раз наберется несколько отгулов.
Марти явно выпроваживал меня, но я даже не шевельнулся.
— О'кей. Держи при себе свои доказательства. Но, по крайней мере, Марти, будь со мной честным. Остался в тебе хоть какой-нибудь здравый смысл или на тебя давит герр шериф?
— Хватит, Расс. Если хочешь знать, чем занимается полиция, возвращайся сюда работать.
— Но что подсказывает тебе твой внутренний голос?
— И где же я прочитаю о том, что говорит мне мой внутренний голос?
— Нигде. Не забывай, что я еще никогда не подводил тебя, равно как и никого другого из тех, кто носит значок полицейского.
— Ты подвел Эрика Вальда.
— У него нет значка.
— Как, впрочем, и у тебя. Ладно, слушай. Группа по связи с общественностью действительно считает дела Эллисонов и Фернандезов однотипными, но я скажу тебе следующее: мы имеем дело с совершенно разными случаями, по крайней мере с двумя разными убийцами, а отнюдь не с одним. Хотя, если быть честным, тот, кто убил Эллисонов, на самом-то деле ничего не похитил.
Догадка переросла в убеждение — Марти просто играет со мной, выдавая мне никуда не годную информацию, чтобы толкнуть меня на неверный путь либо поскорее выпроводить из своего офиса. Мне вдруг пришло в голову и показалось очень странным, почему на всех снимках, которые он показал мне, совершенно отсутствуют стены комнат. Одни лишь тела.