Лето ночи
Шрифт:
Фонарик осветил серо-розовое тело и пульсирующие кровеносные сосуды, отчетливо видимые под кожей. Никаких глаз. Зубы. Одни только зубы. Огромная, вооруженная несметным множеством зубов, розовая кишка, не сильно отличающаяся от самого туннеля.
Чудовище помедлило, поводя вокруг себя щупальцами, пасть его дрожала и пульсировала, и с огромной скоростью стало надвигаться на Майка.
Сначала он выстрелил из водяного пистолета – «Пресвятая и Пречистая Матерь Божия, помоги!» – увидел, как выплеснулась струя воды, как зашипела розовая плоть, и понял, что оно слишком
Выстрел оглушил и ослепил Майка.
Но, не помедлив ни секунды, он сломал казенную часть, выбросил пустую гильзу, выхватил новый патрон из рукава, послал его в ствол и снова защелкнул казенник.
Снова выстрелил, многократное эхо сделало звук выстрела оглушительным.
Чудовище остановилось… Оно должно было остановиться… если б оно не остановилось, он был бы уже у него в пасти. Луч фонаря уходил куда-то вбок. Майк еще раз перезарядил ружье, прицелился и поправил фонарик левой рукой.
Оно действительно остановилось. Меньше чем в восьми футах от него. Круглая челюсть чудовища была пробита в нескольких местах. Осколки стен туннеля вонзились в тело. Отвратительная серо-зеленая жидкость вытекала из туловища гигантского червя.
Скорее оно казалось удивленным, а не раненым, любопытным, а не напуганным.
Черт тебя подери! – выкрикнул Майк между двумя молитвами.
Он снова выстрелил. Перезарядил ружье, выбросил руку с обрезом вперед и опять выстрелил. У него осталось еще по меньшей мере десять патронов. Он перевернулся и попытался достать коробку с патронами из бокового кармана джинсов.
Чудовище нырнуло за угол туннеля.
Продолжая кричать, Майк, скользя на локтях и коленках, последовал за ним.
– Где мы? – прошептал Дейл.
Выйдя из бойлерной, они оказались в узком коридоре, затем несколько раз повернули налево и вошли в коридор более широкий, потом снова очутились в узком. По потолку над их головами во всех направлениях шли трубы. Все пространство было уставлено сложенными штабелями партами, пустыми картонными коробками, поломанными досками. И паутина. Все, все было затянуто паутиной.
– Я не знаю, где мы, – шепнул Харлеи ему в ответ. Фонарики обоих были включены. Лучи их прыгали от одной поверхности к другой, как свихнувшиеся насекомые. – Западное крыло подвала – это хозяйство Ван Сайка. Никто из нас сюда никогда не входил.
Это было правдой. Все стены узкого коридора с низко нависшим потолком имели множество дверей и маленьких заслонок. Трубы источали влагу. Дейлу показалось, что это место напоминает лабиринт и что они никогда не найдут выхода отсюда в те подвальные помещения школы, которые он успел узнать за годы учебы. Лестница в подвал находилась под главной лестницей здания.
Они еще раз повернули за угол. Большой палец Дейла уже онемел: все эти долгие минуты мальчик держал его на крючке. И хоть двустволка была поставлена на предохранитель, он боялся, что в любой момент может отстрелить себе ногу. У Харлена обе руки были вытянуты вперед,
В подвале Старой центральной школы было шумно. Дейл слышал странный скрип, скрежет, завывания, трубы разносили по всему зданию гулкое эхо и долгие стоны, будто кто-то огромный дышал высоко над ними. Толстые кирпичные стены то отдалялись, то снова приближались, как будто с наружной стороны кто-то то надавливал на них, то отпускал.
Дейл опять свернул за угол, луч фонарика описал большую дугу, двустволку мальчик продолжал держать на плече, несмотря на боль в руке.
Пропади оно все пропадом, – невольно вырвалось у Хар-лена, возникшего рядом с ним.
Сейчас они находились в главном коридоре подвала. Дейл узнал его, сюда они спускались на уроки музыки и рисования, кабинеты которых были расположены в дальнем конце длинного холла. Лестницы – по одной они спускались вниз, по другой поднимались – находились дальше, ярдах в двадцати по коридору. Может быть.
Влажные трубы обросли серыми сталактитами. Стены были покрыты чем-то похожим на пленку зеленого масла. На стенах виднелись наросты серого вещества – они возвышались подобно бесформенным сталагмитам или гигантским оплывшим свечам.
Но не это вызвало испуганное восклицание Харлена: каждая из стен была изъедена дырами, одни из них имели в поперечнике не более фута, другие простирались от пола до потолка. Эти дыры вели в туннели, которые разбегались из главного холла и исчезали в толще земли спортивной площадки. Из этих туннелей исходило слабое зеленое свечение; Дейл и Харлен могли бы погасить свои фонарики, света здесь было достаточно.
Но они не стали гасить их. – Смотри-ка, – произнес Харлен.
Он толкнул дверь, на которой было написано «Для малчи-ков». За нею находился их туалет, но в каком он был виде! Металлические раковины были вырваны из стен и так скручены, будто это были листы тонкого олова. Унитазы и писсуары были вырваны вместе с арматурой и брошены в кучу, высотой чуть не до потолка. Оттуда торчали трубы и какие-то металлические палки.
Вся длинная комната была забита серыми сталактитами, на полу возвышались горы мягкого зеленого воска, скатанная в рулоны паутина цеплялась за ноги. Круглое отверстие в стене слева от них имело по меньшей мере восемь футов в диаметре. Дейл почувствовал шедший оттуда одуряющий запах сырой земли и гниения. Видны были еще дюжины других туннелей, веером расходящихся от потолка и пола.
– Давай уйдем отсюда, – тихо предложил Харлеи. Майк сказал, что будет ждать нас здесь.
– Майк может не прийти, – прошипел Харлеи. – Давай разыщем твоего брата и поскорей смотаемся.
Дейл колебался только одну секунду.
Вход на лестницу находился за подвесными дверями. Одна из них была сорвана с верхних петель и криво болталась. Дейл приблизился к ней и осветил фонариком пространство за дверью.
Струи темной жидкости, пульсируя, стекали по ступеням, образуя потоки между серыми наростами и гладкими, с восковой поверхностью, стенами. Жидкость уже просочилась под дверью и лужей стояла вокруг кед Дейла и Харлена.