Лето Мари-Лу
Шрифт:
Из всех, кого я знаю, Бритт больше, чем кто-либо, боится грозы. Каждый раз, как только в отдалении начинает ворчать гром, она выбегает из дома с пачкой газет и садится в свою белую «Мазду». Порой она там засыпает, мы ее не трогаем и будим лишь утром. Весь следующий день она дуется на нас.
Не знаю, сколько времени прошло, но я замечаю, что темная туча увеличивается в размерах.
— Все-таки и до нас дошла, — говорю я.
Мари-Лу снова оборачивается. В тот момент, когда она приподнимает тело, лодка накреняется от порыва ветра, и Мари-Лу бросает
— Ай, вот черт! — вскрикивает она.
Мари-Лу ослабляет шкоты, и мне кажется, лодка сбавляет скорость. Я ложусь на живот и поправляю пакеты. Кое-что из одежды, то, что может улететь, сую вниз под пакеты. Снова бросаю взгляд на потемневший горизонт. Я оказываюсь прав относительно непогоды. Теперь больше нет сомнений. Темная туча расползается по небу, как дым от пожара. Над озером постепенно становится сумеречно. Вокруг нас царит атмосфера нереальности. Почти как ночью, только посреди дня. Лодка наклоняется сильнее, скорее всего, ветер меняет направление. Теперь в основном дует сбоку, а возможно, одновременно и сбоку, и со стороны кормы. Коляска ударяется о верхний пояс обшивки на носу.
— Ветер усиливается, — сообщает Мари-Лу.
Она еще немного ослабляет шкоты, но это не помогает. Я чувствую, что мне тяжело усидеть на своем месте. Словно какая-то сила тянет мое тело к противоположному борту.
— Сверни главный парус, — кричит она мне.
Я становлюсь на колени, начинаю скручивать парус в трубочку с нижнего края и привязываю его к шпринту. Полпаруса свернуто, но я не знаю, повлияло ли это на скорость. Может, его вообще спустить? Только я хочу сказать об этом Мари-Лу, как вспышка молнии озаряет озеро. Она длится несколько секунд. Мы застываем, затаив дыхание. Затем раздается громкий треск. Он отражается глухим эхом, долго перекатывается с одной стороны озера до другой, где с грохотом ударяется прямо в крутой каменный склон горы Омберг и отдается вдалеке недовольным ворчанием.
Ветер становится еще сильнее. Волны ударяют в поручни, и вода заливается в лодку. Мои джинсы совсем намокли, и я думаю, что нужно спрятать альбом подальше, но, как только я ложусь на пакеты и начинаю в них копаться, меня начинает мутить. Тяжелая волна ударяется о лодку, я теряю равновесие и едва не выпадаю. Хватаюсь за мачту и благодарю Бога, потому что иначе уже был бы в воде.
— Держись! — кричит Мари-Лу.
Я не отвечаю, ползу назад на свое место и обеими руками вцепляюсь в скамью.
В памяти всплывает один вечер из моего детства. Папа взял меня с собой ставить сеть за мысом. Как только он занялся своим делом, а я в это время сидел на веслах, нас застала такая же непогода. Свинцово-темная туча незаметно подкралась с горизонта и заволокла все небо. Папа греб к берегу изо всех сил. Добравшись, мы долго не могли причалить. Волны швыряли лодку о мостки.
Я помню, как папе было стыдно, что он показал свой страх. Он пытался отшутиться. Но я его раскусил. Он испугался не грозы. Он боялся за меня.
Новая
Я чувствую, что боюсь. Но осознаю, что не стоит поддаваться панике. Теперь все зависит от меня самого.
От меня и Мари-Лу.
— Сможешь зарифить весь главный парус? — кричит Мари-Лу.
— Попробую.
Левой рукой я обхватываю мачту и крепко держусь за нее, а правой тяну на себя парус. Мне не удается закрутить его в трубку, вместо этого парус целиком падает на дно лодки. Я складываю его как могу.
— Хорошо! — кричит Мари-Лу.
— Что нам теперь делать?
— Пойдем до дома на кливере.
Озеро бурное, трудно предсказуемое. Кажется, что мы плывем по лесу, среди старых пней, которые любил рисовать Йон Бауэр. Лодка теперь идет не так быстро, но и не кажется надежной. Ее бросает из стороны в сторону.
Я чувствую, что меня снова одолевает тошнота. Я ничего не успеваю предпринять: ни подумать, не перегнуться через перила, ни попросить прощения. Меня рвет прямо на колени. Два раза. Я поддерживаю голову руками. Жду, когда пройдет мое внутреннее ненастье. От меня несет макрелью в томатном соусе. Меня снова рвет. Затем тошнота успокаивается.
— Ну как, теперь лучше?
Я киваю. Полощу рот водой.
— Ты весь серый, — говорит Мари-Лу. — Тебе страшно?
Я мотаю головой.
— Не очень.
Я не говорю, о чем я сейчас думаю: я не боюсь, пока она сидит там. Пока она управляет лодкой. Я замечаю, что она владеет ситуацией. Держится спокойно и уверенно. Для нее это просто другая погода, не такая, как была в прошлый раз, и она приспосабливается к обстоятельствам. Словно не ветер, а она все решает. Если бы я был ветром, я бы просто взбесился.
Снова вспышка молнии, и я тихо считаю, чтобы определить, далеко ли от нас гроза. Считают до трех на каждый километр. В эту древнюю систему расчета меня посвятила Бритт. Я дохожу до пяти, прежде чем мои мысли тонут в грохоте новой вспышки. Меньше двух километров.
— Гроза уходит к югу от нас, — говорит Мари-Лу.
— Ты и правда так думаешь?
Мари-Лу не успевает ответить. Внезапно лодку бросает вперед. Раздается зловещий треск. Что-то сломалось. «Вот черт!» — думаю я. Теперь мы утонем! Кливер съехал в сторону.
— «Утку» сорвало! — кричит Мари-Лу.
Я с ужасом смотрю на перила с левой стороны лодки. Металлическая деталь, на которую наматывают шкоты, исчезла. На ее месте зияют две дыры.
Лодка еще сильнее накреняется. Мы скатываемся то к одному борту, то к другому. Видимо, ветер решил показать нам, кто здесь хозяин.
— Нужно поймать шкот кливера, — кричит Мари-Лу.
Я смотрю на развевающийся парус. Ветер нещадно треплет его. Мари-Лу пытается передвинуть румпель, но лодка ее не слушается. Без паруса у нас нет над ней контроля.