Лето, как лето
Шрифт:
– Это очень просто! Вы видели, что у нас в столице здания невысокие? И только шесть башен возвышаются над городом? Каждая башня имеет своего старшего бога, которому служит жрец из числа Шести. Одна башня находится у дворца, а остальные на побережье. И если ты находишься в море, надо плыть так, чтобы шпиль какой-нибудь башни на побережье закрывал шпиль башни у дворца. Тогда попадешь в один из пяти проходов. Только нельзя сбиваться с этой линии, иначе не спасешься от скал. А вот по каким ориентирам попадают к нам извне, я не знаю.
– А я-то думал,
– Нет, не для обороны. Есть главная башня Разрушающего Времени. А по берегу стоят башня Зимнего Дождя, башня Летнего Зноя, башня Полного Штиля, башня Штормового Ветра и башня Сжигающей Молнии. Их золотые шпили специально начищают, чтобы было лучше видно с моря. А по ночам на смотровых площадках жгут костры.
Глаза у Затычки загорелись. Было видно, что он уже подумывает, как бы забраться на одну из башен.
За интересным разговором они незаметно дошли до протоки. Забрались в лодку Самой Маленькой Рыбки и переоделись в свои обычные костюмы. И поплыли в город.
На пороге посольского домика их встретил взъерошенный Учитель Лабео.
– Мальчики, ну где же вы бродите?! Здравствуйте, барышня! – поклонился он мимоходом Самой Маленькой Рыбке. – Завтра нас примут сами Шестеро! Доставайте свои парадные костюмы!
– Боюсь, придется Шестерым пережить нас и без парадных костюмов… – тихо вздохнул Полосатик.
Глава восьмая
Двери, украшенные изображениями птеригоплихтов, почти таких же красивых, как Малыш, разъехались в стороны.
Босоногие акватиканцы вступили в низенький, широкий зал. Обувь их попросили оставить у входа во дворец.
В центре зала, под свисающими с потолка хвостатыми знаменами, прямо на деревянном полу, на маленьких ковриках сидели Шестеро жрецов. Они были похожи на натертые маслом булыжники, завернутые в разноцветные шелка.
У Шестерых не было шапочек с хвостиками. Сегодня на голове каждого был укреплен обруч, украшенный топазами и аметистами. К этому обручу прикреплялся второй, который дугой поднимался над головой. А уже на этом обруче, как на подставке, был укреплен большой, раскрытый веер.
Шестеро, наверное, не хотели тратить силы на обмахивание себя, поэтому на потолке были рядами укреплены опахала, которые приводил в действие тощий мальчишка, дергающий в углу зала за веревку.
За каждым из жрецов стоял свой толмач с зонтиком.
– Садитеся! – скомандовал толмач из-за самого крайнего толстяка. Первого или Шестого.
Акватиканцам пришлось сесть прямо на пол. Ковриков им никто не предложил.
Сумрачные воины с обнаженными ятаганами застыли вдоль стен.
– Слушаем вас, чужеземцы! – крикнул в рупор толмач самого толстого жреца. – За каким-таким делом приволоклися?!
Если жрецы-чиновники хоть непонятно, но говорили, то Шестеро, видно, не только не хотели махать веерами, но и языками шевелить не желали.
Говорить
– Путь наш был долог и труден, корабль разбился о скалы. Мы прибыли сюда с миром и с великой просьбой. Три года назад люди с ваших кораблей преподнесли Королю Акватики прекрасного гиганта. Он стал любимым скакуном Короля. Но вот недавно гигант заболел. Главный Лекарь Старшего Народа Воды сказал, что скакуну Короля нужна дама его племени, иначе он погибнет.
Не будет ли столь любезен Совет Шести подарить нам (за соответствующее вознаграждение) особь женского пола животного, именуемого птеригоплихт?
От такой загогулистой речи Главный Конюх весь вспотел.
Шестеро молчали.
Подождав несколько минут, заговорил толмач самого толстого:
– Речь твоя, незваный чужеземец, дерзка до безобразия. Как ты мог даже помыслить, что тебе дадут требуемое?
– Но вы ведь подарили нам одного птеригоплихта? – искренне удивился Главный Конюх. – Вы же не можете желать его смерти?
– Не тебе решать, что мы можем, а что нет! Птеригоплихты священны. Чтобы немного ума вошло в твою голову, мы, так и быть, расскажем, почему так случилося. После войны, которая тебя не касается, пришли в негодность сваи дворца. Пришлося собирать корабли до вашей захудалой окраины. И тут выяснилось, что в Саду Священных вылупилось больше малышей, чем дозволено Законом. Не могли же мы, однакося, умертвить священного? Его посадили на корабль, ибо до того, что происходит за границами нашей державы, нам дела нет!
– То есть вы, уважаемый, хотите сказать, что отправили птеригоплихта в дальнее путешествие, не решаясь убить его дома? – не сдержался Главный Конюх, который любил своих питомцев больше всего на свете.
И представить не мог, что можно так подло поступить.
Данюшек тоже передернуло. Получается, что Малыш был лишний, и его решили убить чужими руками?! А самим остаться чистым перед своим Законом?!
– Даже на чужеземцев сходят минуты просветления! – удовлетворенно сообщил толмач. – Нукася, дошло до вас? Как же мы можем отдать вам священную?! Птеригоплихты могут быть только в Саду Священных! Ваш скакун должен умереть, и он умрет. Такова воля Старших богов. Ему нет места вне Сада. А вы, чужеземцы, уже трижды совершили вины, караемые у нас лютой смертью.
Во-первых, вы проникли в нашу страну!
Во-вторых, вы имеете живого птеригоплихта!
В третьих, вы набрались наглости и просите еще одного!
За каждое это преступление полагается смерть три раза. Однакося, учитывая, что вы, чужеземцы, а, значитца, люди темные и дикие, Шестеро не хотят проливать вашу кровь.
Мы дадим вам лодку, и вы должны будете покинуть страну!
– Но мы же не мореходы?! – попытался возразить Главный Конюх.
– Это нас не касаемо!
Нарушая плавный ход церемонии отказа акватиканцам, в зал вбежали толстый жрец с красным зонтиком в лиловой шапочке и его толмач.