Летняя королева

Чедвик Элизабет

– Какое это имеет значение? – пробормотала она. – Жизнь коротка, и мы снова будем с Богом, не успев оглянуться. – Королева протянула чашку, чтобы он подлил ей еще вина, их пальцы на секунду соприкоснулись.

Музыканты запнулись, затем снова подхватили мелодию. Алиенора подняла глаза и при свете костра увидела, что за ними наблюдает рыцарь-тамплиер Тьерри де Галеран. Она тут же вышла из себя. Во время пути де Галеран постоянно пытался втереться к ней в доверие, но она понимала, что он стремится сунуть нос в ее дела, а вовсе не наладить хорошие взаимоотношения. А еще он хотел

разведать ее планы и разузнать, какие у нее ресурсы. Алиенора не могла допустить, чтобы он был в курсе ее дел, притворяясь другом.

Рыцарь поклонился королеве, гибко и легко, напомнив ей извивающуюся змею. К тому же у него, как у змеи, был немигающий взгляд.

– Что привело вас к моему костру, мессир де Галеран? – осведомилась Алиенора.

– Мадам, король попросил меня проверить лагерь и убедиться, что все хорошо. Я также принес от него известие.

Под «известием», как она знала, он подразумевал «распоряжение».

– Неужели король решил прислать ко мне мелкую сошку, вместо того чтобы самому сделать свое дело? Почему он сам не проверит лагерь? – Она холодно посмотрела на него, прекрасно сознавая, что он вернется к Людовику с рассказом о том, как нашел королеву у костра, распивающую вино вместе с рыцарями под громкие песни.

– Мадам, король удалился, чтобы прочесть молитвы, а оба поручения передал мне, что я и выполняю с удовольствием. Во мне есть солдатская сметка, а дело касается оснащения армии.

Алиенора бросила взгляд на Жоффруа. Все именно так, как она думала.

– В таком случае чем быстрее вы расскажете мне его суть, тем быстрее мы решим вопрос. – Она велела слуге принести де Галерану вина из бочонка, но тамплиер поднял руку, отклоняя предложение.

– Благодарю, мадам, но сейчас мне ничего не нужно. Пусть останется для другого раза. – Тамплиер поправил накидку и откинул полы, продемонстрировав эфес меча. – Припасы подходят к концу. Король повелевает, чтобы мы берегли то, что есть. Он пошлет в Париж за серебром и просит, чтобы вы отослали такой же приказ в Аквитанию. Его величество также желает получить всех лишних лошадей из вашего отряда.

Алиенора чуть не ответила, что ничего он не получит, но сдержалась.

– Не понимаю, почему ему все это понадобилось, ведь мы с ним проделали один и тот же путь. Неужели супруг считает, что мне не нужны свежие лошади? Возможно, ему следует лучше заботиться о своих лошадях и разумнее расходовать собственные припасы, тогда не пришлось бы просить у меня.

Она не поняла, попала ли колкость в цель, поскольку Тьерри де Галеран никогда не выдавал своих эмоций. То, что в него бросали, он либо отбивал, либо впитывал без реакции.

– Какой ответ мне дать королю, мадам?

– Передайте, чтобы он оказал мне любезность и лично обратился с просьбой, а не посылал своего евнуха, – сказала она. – А я пока составлю опись и сообщу королю, чем могу поделиться.

– Мадам… – Де Галеран отвесил очередной ловкий поклон и покинул лагерь.

Алиенора посмотрела на Жоффруа, лицо которого также оставалось бесстрастным.

– Что? – огрызнулась она, чувствуя, что разгорячилась не только от костра.

– Мадам, я не вправе это говорить,

но, возможно, вам следует быть более осмотрительной с де Галераном. Он тамплиер, с ним лучше не ссориться.

– Действительно, – высокомерно заметила она, – вы не вправе это говорить. Он пытается пролезть в мой лагерь. Все время заговаривает с рыцарями – шутит, выпытывает, что ему нужно, а затем доносит королю. Я этого не потерплю. Пусть держится от меня подальше, если не желает выслушивать оскорбления, а король пусть окажет любезность и лично поговорит со мной, если ему что-то нужно. – Она строго взглянула на Жоффруа. – Что касается вас, то поторопитесь с описью.

Глаза де Ранкона при свете костра потемнели от упрека.

– Вы получите ее перед утренней молитвой, мадам.

– Отлично. – Она повернулась к музыкантам и протянула чашу, чтобы де Ранкон вновь ее наполнил, что он и сделал с отточенной грацией придворного. Алиенора вздохнула. – Конечно, вы правы, – тихо произнесла она, – но вы знаете мое мнение о де Галеране. Зря Людовик прислал его, хотя чего другого можно было ждать?

Он ответил неопределенным жестом.

– Мне нужно идти начинать подсчеты. – Де Ранкон поднялся.

Она поймала его запястье:

– Я знаю, что велела вам поторопиться, но прошу, допейте хотя бы вино у огня.

Жоффруа засомневался, но потом все-таки сел. Музыканты заиграли новую мелодию, чувствительную и протяжную. Де Ранкон и Алиенора слушали молча, а когда последняя нота унеслась под небеса, Жоффруа поднялся и с поклоном ушел. Алиенора покинула костер и удалилась на покой, испытывая муки, словно музыканты играли на струнах ее души.

Утром солнце пробилось сквозь туман, хотя земля была по-прежнему полузатопленной, везде сырость и грязь. Позавтракав куском черствого хлеба с размазанным на нем медом, Алиенора поняла, что до конца дней будет помнить терпкий запах земли. Жоффруа принес ей реестр того, что у них было, и того, что понадобится, чтобы достичь Белграда.

– Это в том случае, если мы не потеряем ни одной лошади и оставшиеся повозки продержатся до конца пути, – мрачно изрек он.

– Так если это минимум, стоит ли нам беречь излишки?

– Придется балансировать между сохранением излишков и стоимостью их перевозки, но я бы ответил утвердительно.

Она поблагодарила его и спрятала реестры в маленький сундучок, где хранила деньги.

– Значит, так и поступим. Я доверяю вашему суждению.

– Это большая честь для меня. – Жоффруа слегка улыбнулся.

– Действительно, поскольку я редко кому ее оказываю.

Он посмотрел на нее не мигая и с трудом сглотнул.

– Я сделан из очень грубого вещества по сравнению с дамой моего сердца.

– Не верится, что она так думает, – мягко заметила Алиенора.

Перед палаткой поднялась суматоха, возвестившая о прибытии короля. Алиенора отпрянула, а Жоффруа поклонился и ушел заниматься делами.

Сквозь раскрытый полог она наблюдала, как Людовик спешивается. Настроение у него было отвратительное. После Витри морщины между его бровями вообще не разглаживались, но сейчас они стали еще глубже.