Летняя королева

Чедвик Элизабет

Его идея имела определенные достоинства, но Алиенора не собиралась так легко выкладывать свои карты.

В тот вечер она отправилась молиться вместе с Людовиком в часовню Святого Михаила, а после вернулась с ним в его покои. Мельком взглянула на распятие на стене напротив постели и окровавленного Христа, терпящего на кресте муки. Бог Людовика был повсюду, но любовь Он не дарил.

– Ты получил предложение от Жоффруа Анжуйского относительно брака между Марией и его старшим

сыном? – спросила Алиенора.

Людовик бросил в ее сторону прищуренный, почти подозрительный взгляд и, усевшись, показал жестом, что ей следует стянуть с него сапоги, как велит долг покорной жены.

– Кто рассказал тебе об этом деле?

Алиенора опустилась на колени, чтобы исполнить приказ, а сама прикидывала, какой взять тон. Настроение Людовика было трудно предугадать. За молитвой он обычно смиренный и тихий, почти вялый, но это могло измениться за секунду. Он буквально излучал враждебность.

– Граф Жоффруа и рассказал, – пояснила она. – Этот союз кажется мне удачным со всех точек зрения.

Людовик сердито сверкнул глазами:

– Его долг – сначала поговорить со мной, как главой государства и главой семьи! Я его господин и не потерплю, чтобы он судачил с женщинами за моей спиной подобным бесчестным образом!

Алиенора стянула второй сапог.

– Я думала только о благе нашей дочери, – сказала она, – и не дала ему никакого ответа.

Людовик отвел взгляд:

– Но ты обсуждала это без моего разрешения.

– Долг королевы – поддерживать мир, – возразила она, – и помогать в таких делах.

– Твой первейший долг – слушать меня, – напыщенно провозгласил он. – Я не допущу, чтобы ты решала вопросы без моего позволения. Моя мать предупреждала, что тебе нельзя доверять, что ты будешь действовать по-своему, и она оказалась права.

– Твоя мать, разумеется, кладезь мудрости, – парировала Алиенора. – Разве она не высказывалась по поводу правления Францией, когда был жив твой отец?

– Да, высказывалась, довольно часто невпопад, и совала свой нос во все дела. – Лицо его скривила гримаса. – С тобой я не совершу подобной ошибки.

Алиенора отважно встретила его взгляд:

– Я не такая, как она. Граф Анжу ничего не предложил мне такого, чего я не могла бы тебе повторить, и я не дала никаких обещаний, но я все равно считаю эту идею хорошей.

Людовик прищурился:

– В самом деле? Быть может, тебя покорил блеск анжуйца, но меня – нет. Он сначала обратился к тебе, причем за моей спиной, и это не делает его подходящим свекром для нашей дочери, как и не внушает стремления породниться.

– Граф не действовал за твоей спиной.

– Он даже не сообщил мне, что уже обсудил это предложение с тобой. Я рассматриваю это как действие за моей спиной. Однако я ему не отказал. Я ответил, что еще слишком рано принимать решение, но, если он останется лояльным во

время нашего отсутствия, я могу рассмотреть этот вопрос после возвращения. Это должно удержать его в границах, а то он слишком много о себе воображает. Такого нужно окоротить.

Алиенора согласилась с мужем, но в душе возмутилась тем, как он с нею обошелся, как будто ее тоже требовалось одернуть.

– Но когда мы вернемся и он вновь обратится с тем же предложением?

Людовик пожал плечами:

– Даже если бы я захотел согласиться, все равно не смог бы. Аббат Сугерий говорит, что этот брак считался бы единокровным. У них общие предки.

– Известны случаи, когда венчались и более близкие родственники. Мы, например. – Алиенора удивленно подняла брови. – Аббат Сугерий не возражал, насколько я помню, хотя у нас запретный уровень родства.

– Не желаю ничего больше слушать, – отрезал Людовик. – И не спорь со мной. Если бы ты лучше знала свое место, у нас давно были бы сыновья.

– А если бы ты лучше знал свое место, я могла бы их тебе подарить, – парировала она. – Как мне вынашивать детей, когда ты не сеешь семя? Быть может, нам действительно следует расторгнуть наш брак:

Людовик побагровел:

– Довольно! Ты повторяешь мои слова, но выворачиваешь их по-своему. Раз просишь меня посеять семя, я так и сделаю. – Он начал раздеваться и жестом велел ей лечь на кровать.

Алиенора сглотнула, почувствовав дурноту. Не этого она добивалась. Для него это был лишь еще один способ унизить ее, помимо того, что в последнее время он мог исполнять свой супружеский долг только в приступе религиозного рвения или ярости. Она покачала головой.

– Делай, что я говорю! – Король схватил ее за руку и швырнул на постель.

Сначала она боролась, но Людовик завел ей руку за спину, причиняя такую боль, что ей в конце концов пришлось уступить.

Хорошо хотя бы, что все это длилось недолго. Советники внушили ему, что чем дольше мужчина остается в теле женщины, тем больше жизненных сил она у него отбирает, чтобы разогреть свою холодную кровь, и что половой акт может серьезно ослабить мужской организм. Через несколько секунд его уже охватила дрожь экстаза, а голос застрял в горле, вырываясь наружу короткими звуками.

– Ну вот. – Он отстранился от нее. – Я предоставил тебе средство. Теперь ступай и молись, чтобы родить мне ребенка.

Алиеноре удалось покинуть спальню с расправленными плечами и высоко поднятой головой, но, оказавшись за дверью, тут же согнулась пополам, и ее вырвало. Добравшись до своих покоев, она действительно упала на колени и помолилась. Ощущая липкое семя Людовика, она просила Господа простить ей грехи и благословить ребенком, а затем распростерлась ниц и поклялась на костях святой Радегунды, что освободится от этого брака любой ценой.