Летний снег
Шрифт:
Я напрягся, в мгновение распечатав Кубикирибочо, и лишь в последний момент остановил размашистый удар ногой Хана, направленный в голову Фуу.
Звон стали чуть было не оглушил мой чувствительный слух. Руки подрагивали, но чакра Исобу свободно текла по моим тенкецу, и заёмная сила с лёгкостью выстояла натиск.
Однако древесина ветви, с которой я намертво сцепился чакрой, с грохотом надломилась у нас под ногами, и мы с Ханом начали падать вниз.
— Кокуо, как всегда, лягается со всей дури, — фыркнул Исобу. — …Но я слышу её боль. Её печать куда более
Сейчас не совсем подходящее время! Кинул я ему паническую мысль, стараясь извернуться в воздухе, чтобы перехватить падающую вслед за нами Фуу.
Огромная перчатка сомкнулась у меня на щиколотке.
Шипение пара.
Боль. Дикая, непривычная боль вырвала вскрик у меня из горла, заставив сбросить людскую форму и инстинктивно разлиться водой.
Агония мешала концентрироваться, пронизывая всё моё естество. Хоть Хану удалось схватить лишь мою ногу, его техника вскипятила как Воду, из которой я состоял, так и мою чакру. Я даже не сумел войти в свою ледяную форму, потому что та растаяла слишком быстро!
Как неприятно. Кажется, я нашёл один камень своим ножницам.
Я сформировал своё тело вновь за мгновение до того, как мы упали на землю.
Тут же ко мне метнулась рука Хана.
Я уклонился, но вдруг понял, что он не останавливался. Чёрт, он всё ещё нацелен на Фуу!
Мой раздражённый рык разбавился басовитыми нотками Исобу.
Когда перчатке мужчины оставалось всего сантиметров десять до шеи девочки, его рука замерла намертво. Три ледяных хвоста из моей спины обмотались вокруг туловища и руки Хана, не давая и дёрнуться.
— Бесполезно, — фыркнул он. Его броня вновь выплюнула пар, а из спины начинал прорастать прозрачный хвост из чакры.
Становилось невыносимо жарко. Как снаружи, так и изнутри.
— Беги, Фуу! — крикнул я. Девочка, словно очнувшись, глянула на меня потерянными глазами, но треск моего льда заставил её вздрогнуть и метнуться прочь.
— Она слишком неопытна, Юки, — мрачно усмехнулся Хан, посмотрев на меня свысока. Напряжение и жар продолжали повышаться. Краем глаза я заметил, как кора дерева неподалёку начинает стекать на землю коричневой жижей. Громкое шипение оглушало. — Как бы сильно девочка не старалась, ей не уйти от Джинчуурики в полном Покрове. А ты… Не сможешь меня остановить. Как забавно. Неужели Ягура был настолько слаб? Или моё Кипение просто настолько безоговорочно нейтрализует твой лёд?
— Знаешь, Хаку, этот парень начинает меня бесить, — буркнул Исобу. — Почему ты сдерживаешься?
Я могу зацепить свою команду, простых людей, и Фуу, огрызнулся я, безуспешно пытаясь создать Зеркала. Вода испарялась быстрее, чем я мог её собрать, а чакра Хьётона отказывалась правильно сформировываться в окружившем нас обжигающем паре. Я даже не мог толком послать её за радиус действия техники. Мне казалось, что моё тело начинало таять.
— Такими темпами они и так окажутся в опасности, — ответил Биджу. — Я не вижу никаких причин… Постой. Не говори мне, что
Я промолчал. Хвосты из льда почти полностью растаяли, и мне пришлось впопыхах покрыть Хана коралловыми рифами, спеленав мужчину, но почти сразу же они начали оглушительно шипеть, трескаться, таять, превращаясь в крошку и пепел. Рифы рассыпались в труху под собственным весом. От них повеяло гнилостно-хлорным запахом, от которого хотелось закашляться.
Судя по насмешливым глазам шиноби, он забавлялся ситуацией.
— Партнёр, — медленно начал Исобу, — После всего, что мы видели на другой стороне… Не говори мне, что ты всё ещё боишься чужого внимания. Разве ты не чувствуешь взгляд той штуки?
Меня передёрнуло всем телом. Какая-то часть моей души, навечно помеченная Иным, заныла. Хан, кажется, принял это на свой счёт, глухо засмеявшись.
— Нас уже заметила самая опасная хрень, какую только можно представить. После неё… Есть ли хоть что-то в этом мире или других, что может нас напугать?
И правда.
Чего я опасался?
В мире шиноби, чем ты сильней, тем меньше правил сковывают твои действия.
Я медленно выдохнул, прикрыв глаза и расслабляясь.
— Принял свою смерть, мальчишка? Не волнуйся, я закончу всё быстро.
Вместо ответа я приоткрыл Врата Ада.
Температура мгновенно ухнула в отрицательную. Хан замолк, расширив глаза.
Пар, шедший из его брони, потерял прозрачность, став почти густо-белым, молочным, начал вместо распыления стекать тягучими нитями вниз на землю, напоминая патоку. Я распечатал и надел кислородную маску. Вышло бы неловко, надышись я кислотой. Свободной рукой я начал складывать ручные печати. Теневой клон появился у меня за спиной и тут же скрылся из виду.
Я всё ещё не хотел использовать свои самые разрушительные техники. Это лишь убило бы весь смысл этой миссии, включая её участников, оставив одни проблемы. Как не хотел я и показывать раньше времени трюк с Зеркалами, что я припасал к вторжению Орочимару. Кто знает, кто выживет после сегодняшнего боя? Шиноби Ивы уж точно разболтают о моём подражании Хирайшину всем, кто будет готов слушать.
Но разобраться с Ханом я мог и без всего этого.
С хрустом Джинчуурики разбил остатки сковывающих его коралловых рифов. С опасливым любопытством он посмотрел на свой пар, начавший конденсироваться и менять своё состояние.
— Ладно. Я недооценил тебя, — признал он глухо. — Пора приняться за дело серьёзно.
Затем он в одно лишь мгновение перешёл в следующую стадию Покрова.
Мощный удар отправил меня на сотни метров назад.
Перед моими глазами промелькнуло изумлённое лицо Суйена, отчего-то излучавшего видимую ауру чакры, но затем я на полной скорости впечатался в него плечом, пригвоздив к огромному дереву.
Его тело смягчило удар, хоть мне этого совсем не требовалось, но заплатило дорогую цену — Суйен мог лишь беззвучно открывать рот, из уголка которого текла струйка крови. Его туловище расплющило, разукрасив грязно-красным пятном центр на удивление небольшой дыры на стволе могучего дерева.