Летний шторм
Шрифт:
Хозяин кабинета встал, подошёл к сейфу, позвенев ключами, открыл его и извлёк на свет ещё одну папку. Положил её перед своим собеседником.
– Я думаю вам, Гейдрих, нужно ознакомиться также вот с этим.
Теперь уже посетитель Гиммлера углубился в чтение. Спустя какое-то время он оторвался от бумаг.
– Неужели правда?
– Пришло время удивляться ему.
Гиммлер коротко кивнул.
– Что вы предлагаете предпринять?
Гиммлер передвинул папку, лежавшую перед ним, задумался, не спеша с ответом. Посетитель ждал. Наконец он решился.
– Я думаю, что этих данных вполне достаточно
Гейдрих задумчиво склонил голову, опять принялся отбивать ритм.
– Рейхсфюрер, можно говорить с вами откровенно?
– Наконец решился он.
Гиммлер удивлённо посмотрел на него. За главой СД никогда не наблюдался такой грех как нерешительность в принятии важных решений, скорее его даже приходилось сдерживать в особо важных случаях, да и не важных тоже. Чего же он опасается сейчас?
– Рано или поздно, но это решение придётся принимать.
– Гейдрих кивнул на принесённую им папку.
– Фюрер стал допускать слишком много ошибок, которые дорого обходятся Германии.
Гиммлер ждал продолжения, не отводя взгляда от своего заместителя.
Гейдрих внутренне усмехнулся. Наверняка, в одном из дальних углов сейфа лежит ещё одна папка с вариантом решения этого же вопроса, но силами СС.
– Я уверен, что для рейха и партии будет предпочтительнее, если фюрер погибнет от рук подлых заговорщиков, а не будет пристрелен товарищами по партии как бешеная собака.
– Отчеканил глава СД.
Гиммлер, ожидавший чего-либо подобного, даже испугался столь резкой формулировки. Гейдрих как всегда верен себе, но главное, то - чего от него и хотели - он сделал. Показал себя инициатором такого решения вопроса. Гиммлер опустил взгляд в стол, опасаясь выдать свои мысли. Гейдрих слишком умён для попытки примитивно обмануть его. Придётся поиграть в негодование и возмущение.
– Гейдрих, вы понимаете, что то, что вы сейчас сказали, является государственной изменой.
Гейдрих пожал плечами. Конечно государственная измена, но как бы ни старался его начальник изображать возмущение и гнев, ясно видно, что такое решение вопроса его вполне устраивает.
– Рейхсфюрер, кем вам лучше быть - узурпатором, предавшем доверие своего вождя, или спасителем рейха, отомстившем за его смерть мерзким предателям?
– Гейдрих, вы так это говорите, будто это событие уже произошло?
Гейдрих задумчиво пробарабанил пальцами завершение своего мотива и продолжил:
– Есть риск, что если мы будем ждать, то можем оказаться не тем и не другим, а безымянными трупами в сточной канаве. А мне этого не хочется! Думаю, что и вам тоже?
Гиммлер замолчал, на этот раз надолго. Наконец он решился.
– Вы думаете, что это всё-таки произойдёт?
– Думаю, что да! Если не удастся генералам.
– Гейдрих кивнул на свою папку.
– То может получиться у Геринга.
– Он покосился на папку Гиммлера.
– Или найдётся ещё кто-нибудь желающий. А вот мы можем и опоздать!
– Вы предлагаете организовать покушение на фюрера?
– Гиммлер настойчиво подталкивал своего собеседника к
Но тот был не так прост.
– Ни в коем случае, рейхсфюрер.
– Гейдрих изобразил на лице приличествующее моменту возмущение.
– Я предлагаю вам подготовиться к этому ПРИСКОРБНОМУ СОБЫТИЮ. А вот когда оно произойдёт, немедленно отреагировать и наказать подлых заговорщиков, в этот тяжкий момент нанёсших удар в спину рейха.
– Глава СД позволил себе лёгкую усмешку.
– Но ни каким образом не предпринимать таких попыток самим.
Теперь Гиммлер рассматривал своего помощника с удивлением. От прямолинейного Гейдриха таких иезуитских решений он, откровенно говоря, не ожидал. Но совет стоил того, чтобы рассмотреть его внимательнее. С одной стороны он не совершит преступления, которое ему действительно не хочется делать. С другой появляется вполне реальный шанс сместить Гитлера, причём чужими руками. И желательно чтобы этот кто-то был из своих, тогда будет больше разброда в партии. И можно будет устроить ещё одну "ночь длинных ножей", вычистив из государственных структур неугодных ему людей. А если при этом исчезнут наиболее информированные соратники, то будет ещё лучше.
Но остается ещё очень много вопросов. Фюрер действительно совершил много ошибок. Прежде всего, ввязавшись в войну на два фронта. Конечно, реального противодействия на Западе и раньше было немного, а теперь оно вообще сведено к минимуму. Но негодяй Черчилль не спешит сделать выводы из сложившейся ситуации. Мерзавец прекрасно понимает, что в данной ситуации он в любом случае останется в выигрыше. Начнут побеждать русские и он, объявив себя их союзником, или же союзником Германии, что определяется не только сиюминутными выгодами, но и дальним стратегическим прицелом, сможет захватить часть рейха под свой контроль, не забывая при этом пакостить новому союзнику, неважно какому, где только возможно. Начнёт побеждать Вермахт и он с радостью засыплет немецкие города бомбами, также объявив себя союзником победителя. Единственное, что его может удержать от опасного балансирования на грани - так это риск полного захвата Германии русскими. Вот на этом и надо играть.
Пока ситуация на фронтах относительно стабильная, британцы будут ждать. Да ещё заключать пари - кто на европейском ринге проведёт следующий нокдаун противнику. Англия заинтересована в том, чтобы война на востоке продолжалась как можно дольше. И Черчилль сделает всё возможное для этого.
– А что вы предлагаете предпринять потом, после "этого прискорбного события"?
– Вновь обратил внимание на своего собеседника Гиммлер.
Гейдрих сосредоточился. Вот теперь нужно сформулировать всё так, чтобы у Гиммлера не возникло сомнений поступить другим, отличным от его плана, способом.
– Мне кажется, рейсфюрер, что вначале нужно решить, что делать с заговором генералов. Если он удастся, то мы можем и не справиться с последствиями. У нас нет серьёзных войск в рейхе. Большинство наших частей на фронте, а некоторые, как групенфюрер Эйхе со своей дивизией, навсегда остались там. Поэтому для парирования возможных событий нужно отозвать с фронта наши самые боеспособные части "для переформирования и пополнения". Желательно где-нибудь в окрестностях столицы.
Гейдрих вновь пробарабанил пальцами, но теперь уже другой мотив.