Летний шторм
Шрифт:
Зейдлиц обратился к находящемуся здесь же переводчику.
– Выясните, какой важный объект они так остервенело защищают?
Переводчик несколько минут тормошил пленного лейтенанта своими расспросами. Наконец, повернулся к генералу с самым мрачным выражением лица.
– Пленного зовут лейтенант Гринштейн. Он командир комендантского взвода.
Генерал порадовался маленькой удаче. Штабной офицер, пусть и на крохотной должности, информирован всегда лучше, чем его собратья в обычной пехоте.
– Господин генерал,
– Охладил его радость переводчик.
– Как нет?
– Удивился генерал.
– А склады? Горючее, боеприпасы?
– Боеприпасы вывезли ещё на прошлой неделе.
– Ответил переводчик.
– Он сам лично руководил погрузкой.
Повернулся к пленному, опять возобновил допрос.
– Последнее горючее вывезли вчера.
– Продолжил доклад переводчик.
– Сегодня утром русские перешли в наступление и поэтому изъяли все запасы.
Генерал отвернулся, подошёл к стереотрубе, стал рассматривать город. Выходит он напрасно тратил боеприпасы, пытаясь захватить никому не нужный объект. И сейчас его солдаты бессмысленно гибнут под русскими пулями и снарядами. Но поляки утверждали, что все склады на месте. Не знали? Или сознательно обманули? Столь ненадёжный союзник доставлял порой хлопот больше, чем противник. Обмануть и подставить немецкие войска у них считается не меньшей доблестью, чем разгромить русских. Хотя нужно признать, что и в Вермахте сильны подобные настроения.
Но всё равно непонятно. Почему такое ожесточённое сопротивление?
– Но если в городе нет ничего ценного, почему они так сопротивляются?
– повторил свой вопрос генерал.
Переводчик опять спросил пленного, выслушал ответ, немного подумал и перевёл.
– В городе три госпиталя, тысяча раненых. Их они и обороняют.
– Но мои солдаты не воюют с ранеными!
– Возмутился Зейдлиц.
– Мы не какие-нибудь "охранные отряды".
Пленный вдруг рассмеялся. Все удивлённо посмотрели на него. А тот на относительно хорошем немецком языке, пусть и с неистребимым еврейским акцентом, сказал:
– Никто из вас с пленными и ранеными не воюет, а позади ваших войск всегда дорога из трупов.
Генерал почувствовал, как возмущение заменяется гневом. Этот мерзавец ещё и немецкий знает.
А пленный, решив, что расстрела ему не миновать, рванулся к переводчику, пытаясь вытащить у того пистолет из кобуры. Но, успев сделать всего лишь шаг, рухнул вниз, являя взгляду окровавленный затылок. Конвоировавший его солдат медленно опустил карабин, прикладом которого он и остановил этот нелепый порыв.
Генерал брезгливо сморщился.
– Если ещё жив, то перевяжите его и бросьте здесь.
– Отдал он приказ.
– Нам не до него.
Зейдлиц повернулся к офицерам своего штаба и начал отдавать короткие приказания. Следовало выходить из этой ловушки, в которую они сами залезли.
Подполковник помассировал натруженное прикладом пулемёта плечо. Кинул взгляд влево. Его второй номер, радист подбитого танка, торопливо набивал патронами диски от дегтяря для Виктора и своего командира - сержанта Банева, пристроившегося с танковым пулемётом на пару метров дальше. Догорала впереди на перекрёстке улиц тридцатьчетверка, получившая в корму снаряд немецкой гаубицы. Стонал позади контуженный механик-водитель. Воспользовавшись коротким затишьем, сворачивал самокрутку сержант Корнеев. Порыкивала двигателем позади их позиции самоходная зенитка, спасшая остатки взвода две атаки назад. Тогда, прикрываясь бронетранспортёром, немцы почти подошли на бросок гранаты, и только появление этого "чуда" смогло остановить их. Прорычали автоматические пушки зенитки и на месте немецкого БТРа осталась груда покорёженного металла.
Рявкнуло зенитное орудие на соседней улице. Виктор насторожился не пора ли переместиться туда, но следующего выстрела не было и он расслабился. Немцы тоже не железные. Раньше чем через полчаса не полезут. Можно отдохнуть.
Он поёрзал на камнях, выискивая самую удобную позу, и прикрыл веки.
– Товарищ подполковник, проснитесь!
– услышал он сквозь дрёму и открыл глаза.
– Что, немцы в атаку пошли?
– отреагировал Виктор.
– Никак нет!
– Сообщил ему обрадованный связист, телефон которого был спрятан в соседнем подъезде.
– Сообщение от майора Платова. Немцы уходят из города!
Виктор опять откинулся назад. Ну что же, этот бой они выиграли.
Осталось посчитать потери, похоронить убитых, да выяснить - куда Зейдлиц рванёт дальше?
24 июля 1941 года Берлин
В тишине кабинета раздавался только шелест бумаги. Поблёскивая очками, хозяин кабинета, больше всего напоминавший скромного бухгалтера, старательно изучал содержимое лежащей перед ним папки. Сидящий напротив него мужчина торопливо отбивал длинными музыкальными пальцами какой-то ритм, но никакими другими способами поторопить хозяина кабинета не пытался.
Наконец читавший оторвался от очередного листа бумаги.
– Сведения достоверные?
– Абсолютно достоверные, рейхсфюрер.
– Ответил его собеседник.
– Проверены дважды по разным каналам. К тому же косвенное подтверждение получено по дипломатическим каналам. Забеспокоился и Абвер, но адмирал, как вы понимаете, делиться информацией с нами не спешит.
– Если сам во всём этом не участвует.
– Гиммлер кивнул на папку с документами.
– Вполне возможно, рейхсфюрер.