Летний рыцарь

Батчер Джим

Аврора вздохнула и опустила перепачканные глиной пальцы.

– Надеюсь, вы простите Коррика за его характер. Обыкновенно он веселее. Сложившаяся ситуация нервирует всех.

– Так-так, – сказал я. – Кстати, для верности: это ведь была настоящая земная пища, да?

– Да, – подтвердила она. – У меня нет ни малейшего желания посягать на вашу свободу, мистер Дрезден, или каким-либо образом связывать вас.

– Очень хорошо, – я знал, что лгать мне она не может, поэтому откусил еще кусок от сандвича и взял пригоршню чипсов. – Послушайте, Аврора, я здесь не

для того, чтобы подрывать вашу власть или вообще заниматься саботажем. Я просто хочу, чтобы вы помогли Элейн.

– Я знаю, – кивнула она. – Я вам верю. Но я вам не доверяю.

– С какой это стати вы мне не доверяете?

– Я следила за вами. Вы – наемник. То есть, работаете за деньги.

– Ну, да. Надо же мне оплачивать счета и…

Она остановила меня жестом руки.

– Вы заключали сделки с демонами.

– Ломаный грош цена таким сделкам; ничего такого, что…

– Вы продали себя Леанансидхе в обмен на силу.

– Тогда я был совсем молод, чертовски глуп, и к тому же попал в переплет…

Взгляд ее нечеловеческих глаз встретился с моими, проникая мне в самую душу.

– Вы убивали.

Я отвернулся от нее. Мне нечего было сказать на это. Желудок мой сжался, и я отодвинул остатки еды.

Аврора медленно кивнула.

– С самого начала вас задумывали как орудие уничтожения. Как убийцу. Вам известно изначальное назначение крестных родителей, мистер Дрезден?

– Угу, – устало буркнул я. – Крестных родителей выбирают с тем, чтобы ребенок получал наставления религиозного и морального характера.

– Разумеется, – согласилась она. – А ваша крестная, ваша наставница – самое злобное создание из свиты Мэб, уступающая в силе лишь самой Мэб.

Я невесело усмехнулся.

– Наставница? Вот кем, значит, вы считаете, была для меня Леа?

– А разве нет?

– Леа почти не замечала меня – за исключением тех случаев, когда полагала, что сможет от меня что-то получить, – с горечью произнес я. – Остальное время ей было на меня наплевать. Единственное, чему она меня научила – так это тому, что если я не хочу, чтобы об меня вытирали ноги, мне нужно стать хитрее ее, сильнее ее, и приложить к этому все силы.

Аврора подняла на меня взгляд своих прекрасных, кошачьих глаз.

– Да, – сказала она. Невидимая рука все сильнее стискивала мой желудок. – Сильный покоряет, слабый покоряется. Таковы Зимние. Вот чему вы научились от них, – она придвинула лицо вплотную к моему. – Это и делает вас опасным, – продолжала она почти сочувственным тоном. – Теперь поняли?

Я встал и отошел на несколько шагов. Аврора промолчала. Я услышал плеск – она споласкивала руки в тазике.

– Если вы не собираетесь помочь Элейн, скажите сразу. Я отвезу ее в больницу.

– А вы считаете, я должна помочь ей?

– Мне плевать, вы это будете или кто другой, – взорвался я. – Мне важно, чтобы о ней позаботились. Решайте.

– Я уже решила. Теперь ваша очередь.

Я сделал глубокий вдох.

– В смысле?

– Из двух смертных, попавших в этот сад, мистер

Дрезден, самые глубокие раны не у Элейн. У вас.

– Черта с два. Так, пара синяков и царапины.

Она тоже встала и подошла ко мне.

– Я имею в виду совсем другие раны, – она протянула тонкую руку и коснулась моей груди у сердца. Я ощущал тепло ее кожи даже сквозь ткань футболки, и от одного ее прикосновения мне вдруг стало немного легче. Сьюзен пропала много месяцев назад, и за исключением нескольких покушений на мою жизнь никто до меня не дотрагивался.

Она посмотрела мне в лицо и кивнула.

– Вот видите? Вы тяжело ранены, мистер Дрезден, и ваши раны не дают вам ни минуты покоя.

– Как-нибудь выживу.

– Верно, – согласилась она. – Только так вот обычно все и начинается. Монстры порождаются болью, и скорбью, и злостью. В вашем сердце в достатке того, и другого, и третьего.

Я пожал плечами.

– И что?

– И это делает вас уязвимым. Уязвимым к воздействию Мэб, к таким соблазнам, которые в нормальном состоянии показались бы вам немыслимыми.

– Спасибо, с соблазнами я справляюсь очень даже неплохо.

– Но сколько это еще будет у вас получаться? Вам необходимо лечение, чародей. Позвольте мне помочь вам.

Я хмуро покосился на нее, на ее руку.

– Как?

Аврора печально улыбнулась.

– Я вам покажу. Смотрите.

Ее ладонь нажала на мою грудь чуть сильнее, и где-то в глубине меня словно плотину прорвало. Эмоции вспыхивали буйными красками, складываясь в какую-то безумную радугу. Алый гнев, густо-синий страх, светло-голубая скорбь, болезненно-желтое одиночество, ядовито-зеленое чувство вины... Волна их захлестнула меня с головой, ослепила ярче разряда молнии, жгучая и прекрасная разом.

И когда она схлынула, на место ее пришло ощущение глубокого, тихого покоя. Мне вдруг сделалось теплее, и боль от ушибов и царапин унялась. Это напоминало тепло от полуденного солнечного света, и с этим теплом мои горести начали испаряться. Мой страх исчез, и я понемногу расслабил мускулы, которые и сам не заметил, как напряг до предела. Некоторое время я купался в этом блаженном тепле, наслаждаясь отсутствием боли.

Когда я пришел в себя, я лежал на спине в траве, глядя на листву и небо в серебряных блестках. Моя голова лежала на коленях у Авроры – она опустилась на колени у меня за спиной, положив мягкие, горячие ладони мне на виски. Боль понемногу возвращалась в мое тело, в мои мысли и сердце, словно ядовитый прибой отравленного моря. Я услышал собственный протестующий всхлип.

Аврора заботливым взглядом посмотрела на меня.

– Даже хуже, чем я боялась. Вы ведь и не подозревали, как вам больно, правда?

У меня перехватило дыхание, и я снова негромко всхлипнул. Все тепло куда-то подевалось, и обрушившийся на меня гнет проблем грозил задушить меня.

– Прошу вас, – сказала Аврора, – позвольте мне помочь вам. Давайте заключим сделку, мистер Дрезден. Отдохните. Приостановите свои попытки помочь Зимним. Побудьте здесь немного, а я обещаю унять вашу боль.