Летние грозы
Шрифт:
— Не двигайтесь, пока не убедитесь, что все действительно в порядке. Скажите, вы ничего не повредили?
У него был низкий, очень мужественный голос, в котором, однако, слышалось сдерживаемое раздражение.
— Нет, только ушиблась.
Тиски, сжимавшие ее плечо, разжались, и она смогла приподняться. Все вокруг кружилось и плыло, а в центре этого кружения двоилось мужское лицо. Невероятно, неправдоподобно красивое. Николь успела заметить резкие черты, загорелую кожу, буйные черные волосы. Но главное — его глаза. Яркого серо-голубого цвета, они напоминали океан в штормовую
Некоторое время, показавшееся ей невыносимо долгим, его глаза изучающе смотрели на нее. Грубоватое лицо оставалось неподвижным, однако Николь почти физически ощущала острый интеллект и напряженную работу мысли за этими неподвижными чертами. Чего искал он в ее глазах?… Она вспыхнула, но так и не смогла отвести взгляд. Попыталась произнести хоть что-нибудь — губы не слушались.
Постепенно рука его совсем разжалась, и черты лица как бы расслабились. Он чуть-чуть вскинул вверх подбородок, и движение это выглядело так, как если бы он магическим образом освободил ее от заклятья. Встал. Оказалось что он очень высокого роста.
— Теперь можете подняться.
Властность, прозвучавшая в этих словах, вызвала в Николь чувство протеста, однако она, тем не менее, медленно поднялась на ноги. Отряхнула пыль. Ярко-желтая майка покрыта грязными разводами, голые руки все в царапинах. Как бы по контрасту высокий молодой человек, стоявший рядом, выглядел на удивление свежим и аккуратным. На него это происшествие, казалось, никак не подействовало. На нем был безукоризненно скроенный костюм с жилетом, темный шелковый галстук и рубашка в полоску, с золотой булавкой у ворота. Неужели это он несколько минут назад мчался по дороге, точно расшалившийся подросток? И его дикая яркая красота никак не вязалась с этим костюмом. Совершенно неожиданно возникла мысль, что лучше всего он, наверное, смотрелся бы вообще без одежды. Николь постаралась побыстрее прогнать эту мысль. Взглянула на дорогу. Примерно в десяти ярдах от нее стоял сверкающий серый «Мерседес». Темные следы шин тянулись по асфальту к тому месту, где сейчас находилась она, Николь.
Сомнений не оставалось — перед ней был водитель машины, которая едва ее не сбила. Николь огляделась в поисках своего велосипеда, однако его нигде не было. Ощущая на себе неотступный взгляд незнакомца, она нетвердыми шагами пошла вниз по дороге. И резко остановилась, увидев покореженный, разбитый велосипед. По-видимому, «Мерседес» занесло на повороте, и он сбил велосипед с той же легкостью, с какой теннисист посылает мяч ракеткой. На самом автомобиле при этом не осталось ни царапины.
Николь, остолбенев, смотрела на груду покореженного, бесполезного теперь железа. А ведь еще секунда — и она сама могла бы лежать у дороги с переломанными костями, истекая кровью. При одной мысли об этом она покачнулась. И тут же сильные руки обхватили ее сзади, и глубокий голос произнес почти над самым ухом:
— Ну, тихо-тихо, все уже позади.
Внезапно ее охватил гнев. Она вырвалась из его рук, резко обернулась.
— Не беспокойтесь, со мной все в полном порядке.
Но в тот же момент поняла, что это не так. В глазах
Казалось, весь мир сосредоточился в этих руках, державших ее так надежно. Николь чувствовала себя так, будто всю жизнь опиралась на них. Откуда-то изнутри поднялась теплая волна. Она услышала тяжелое биение его сердца.
Через некоторое время она подняла голову, изумленно взглянула на него. Увидела нежность в его глазах и удивилась еще больше. Как странно, еще минуту назад эти глаза смотрели со злостью… А может быть, это было не минуту, а час назад?
Прежде чем она успела что-либо сообразить, он наклонился к ее губам.
Николь будто молнией пронзило — да ведь это тот самый человек, который чуть не лишил ее жизни! Вскрикнув, она вырвалась из его объятий, отступила назад. Выражение нежности на его лице сменилось кривой усмешкой.
Подумать только, этот человек собирался воспользоваться ее состоянием… ее беспомощностью!
Она смотрела на него и ждала, что он скажет. Но он молчал. Лишь не сводил с нее горящих глаз, как будто ожидал, что это она будет извиняться. И к своему ужасу, Николь услышала собственный дрожащий голос:
— Я… простите… я не хотела…
Ей надо было прервать это невыносимое молчание. Она совеем не то собиралась сказать. Слова вырвались сами собой.
Он немедленно воспользовался ее оплошностью.
— Ничего. Вы ведь едва сознание не потеряли. Да оно и понятно…
Николь показалось, что слова эти прозвучали как-то двусмысленно, однако она не была в этом уверена.
— Возможно. Хотя вообще-то я не так легко теряю равновесие.
— Неужели это я вывел вас из равновесия?
Глаза его при этом сверкнули. Его все это, по-видимому, забавляло. Что вообще он имеет в виду? Переиначивает каждое ее слово… Да он просто насмехается над ней! Надо поставить его на место.
— Нет, конечно. Просто я как-то не привыкла к тому, что меня сбивают машиной на тихой, спокойной дороге.
Он бросил на нее испепеляющий взгляд. Николь захотелось съежиться, скрыться куда-нибудь. Властность, исходившая от этого человека, была почти осязаемой;
— Но я ведь вас и не сбивал на самом-то деле, — проговорил он ледяным тоном.
Николь вспыхнула. Он собирается отрицать, что едва не убил ее?! Ну, это уж слишком! Да он мчался как ненормальный…
— Вы меня почти сшибли. Если бы я не увернулась, лежала бы сейчас на дороге с переломанными костями.
— Увернулись?! По-моему, вы просто прыгнули мне под колеса.
Николь даже рот открыла. Он что, хочет сказать, что она нарочно вышла на дорогу перед самой его машиной? Да ведь это же самоубийство! Ее снова охватил гаев.
— Вообще-то я не из этих мест, но в большинстве штатов пешеходы пользуются привилегиями на дорогах.
Странно… ему, похоже, нравилась эта словесная перепалка. Сунув руки в карманы, он заговорил неожиданно легким, небрежным тоном:
— Согласен. Но у большинства пешеходов к тому же хватает соображения посмотреть по сторонам, прежде чем переходить дорогу.