Летающий пингвин
Шрифт:
“А я и не замечал всей этой красоты раньше.” – говорил он мысленно. – “Куда я смотрел, о чём думал каждый день, идя на работу? Так это нечестно! Почему только лишаясь, можно начать ценить истинное?”
Клаус присоединился к потоку рабочей силы и потёк вместе с ним по улицам города. Когда-то он усмехался над этой вечно спешащей толпой, глядя на неё из окна. А сейчас сам шёл в ней, такой же серый, угрюмый и запуганный, как каждый, ставший её частью.
Зайдя в школу, Клаус пошёл
Он достал из кармана пальто красный камушек, который носил с собой с того самого рокового дня, когда определился пилот самолёта, и закрыл глаза.
“Интересно, что будет в конце?” – спрашивал сам себя Клаус. – “Такая же темнота, как сейчас? Жаркий ад? Тихий рай? Неизвестность пугает меня. Ненавижу её. Побыстрее бы это всё закончилось, побыстрее бы я встретился с этой неизвестностью лицом к лицу, чтобы больше не мучаться.”
С началом пятого урока, он неохотно оторвался от своих мыслей и вяло побрёл к спортивному залу, где уже столпились учащиеся. Учителю удалось отыскать в этом пингвиньем хаосе мистера Дарвина, который находился совсем недалеко от него.
Заместитель стоял вместе с остальными членами жюри и о чём-то весело болтал с ними. Завидев Чаплина, он встряхнулся и, горячо поприветствовав, представил его коллегам.
Клаус не запомнил ни одного имени, которое прозвучало из клюва мистера Дарвина. Он разучился заводить знакомства.
Учитель долго стоял рядом с ними и, заскучав, стал осматривать стенды учащихся. Чертежи, рисунки, модели были сделаны крайне безалаберно и только изредка на глаза попадалось что-то среднее, даже не хорошее.
“На что я трачу свои последние дни?” – думал он. – “Прихожу в школу, чтобы посмотреть на плохо склеенные картонные подделки. Ниже падать некуда, Клаус. Если кто и достиг дна, так это ты.”
– Директор будет здесь с минуты на минуту, – неожиданно сказал мистер Дарвин, словно ответил на чей-то вопрос. – Надеюсь, в этом году всё пройдёт гладко. Верно, Клаус?
Чаплин молча кивнул и продолжил бездумно блуждать пустым взглядом по стендам, не придавая ни одному из них особого значения.
Прошло достаточно много времени прежде, чем директор, миссис Дана, появилась в спортивном зале.
Она надменно косилась на учеников, стоящих перед стендами, пока шла к жюри. Миссис Дана подала каждому из педагогов крыло, чтобы те могли поприветствовать её величество.
– Миссис Дана, мы очень рады видеть вас… – начал говорить её заместитель, но тут же был перебит ею:
– Избавьте меня от этих формальностей, мистер Дарвин! Давайте уже начнём
Клаус с отвращением глядел на эту особу. Она была небольшим пингвином, золотоволосых кровей. Её миндалевидные глаза казались чуточку больше из-за квадратных очков с увеличительными линзами, а на фиолетовом платье делового стиля виднелся серебристый значок профсоюза, в котором миссис Дана была довольно уважаемой пингвинихой.
Мистер Дарвин утихомирил учеников, после чего дал слово директору, и та равнодушно поприветствовала участвующих, сказала пару заготовленных фраз и объявила выставку, наконец-то, открытой. Жюри пошло к первому стенду.
Чаплин старался держаться позади всех, иногда высказывая своё мнение, если им интересовались. Правда, всё время выражал нейтралитет к той или иной работе, дабы не расстроить детей.
Они подходили к последнему стенду, за которым стояли трое пингвинов: два мальчика и одна девочка. Они кого-то сильно напомнили Клаусу…
– Миссис Дана, – сказал заместитель, – это наши новенькие ученики. Позвольте вам их представить… – и он начал называть каждого из них по имени.
Императорского мальчика звали Чакли Смитом. Он не был хорошим учеником, но и не был плохим. Учителя полюбили его за оригинальность, которая иногда выходила за рамки нормы, особенно, на уроках черчения, где мальчик любил отойти от темы занятия и начать рисовать что-нибудь своё, крайне вызывающее.
Императорскую девочку звали Евой Бушмен. Она наоборот боготворила учёбу. Весь педагогический состав положительно отзывался об этой юной леди; только один библиотекарь постоянно ругался на неё. Она любила засидеться с книгами допоздна. Иногда её приходилось оттаскивать за крылья от очередной энциклопедии или глоссария.
Последнего же, королевского пингвина, звали Олли Андерсоном. Он не разговаривал… ни с кем, даже с одноклассниками. Но несмотря на эту странность, мальчик прекрасно чертил. Клаусу довелось стать свидетелем, как Олли искусно обращается с грифелем, а его манера черчения походила на манеру Элизабет Муни. Поэтому многие схемы, представленные на стенде, напоминали учителю о своей подруге, что не могло его не развеселить.
После короткого знакомства, Чакли Смит поприветствовал остальных судей и приступил к презентации:
– Наше изобретение не является чем-то новым, – начал говорить он, – оно, скорее, развивает идею наших предков, которые осмелились поспорить с самой природой и её устоями. Я говорю о печально известном проекте “Летающий пингвин”, дорогие судьи; о проекте, который посеял надежду в наших сердцах наконец-то увидеть мир свысока…
Конец ознакомительного фрагмента.