Летальный исход
Шрифт:
Эрика аккуратно развернула обертку и медленно подняла крышку коробки.
Команда уборщиков еще много дней после этого находила разные куски ее плоти в самых неожиданных местах.
Глава 53
Я проснулся первым, поэтому направился на кухню и включил печь сразу на 400 градусов. Налил в блендер молока, потом забуровил туда муки, яйца, масло, соль, ваниль и экстракт миндаля. Замешивал все это целую минуту, потом нашел в хозяйстве Кэтлин специальную сковородку для выпечки и полил ее обезжиренным маслом для готовки. Положил немного сливочного масла в ячейки сковороды,
– Что это за грохот ты там устроил? – сонно спросила она.
– Выпекаю воздушные сдобы на завтрак.
– Воздушные сдобы дома выпечь невозможно. Они всегда оседают еще до того, как вынешь их из духовки, – сказала она.
– Но не мои.
– Только в первоклассных ресторанах умеют выпекать настоящие воздушные сдобы, которые остаются воздушными.
– Только в первоклассных ресторанах и у меня.
– Если ты неправ, а я права, ты когда-нибудь повезешь меня завтракать в первоклассный ресторан?
– Ты имеешь в виду какой-то конкретный?
– Я бы хотела позавтракать у «Тиффани», – сказала она.
– Вообще-то, насколько я знаю, «Тиффаниз» – это ювелирный магазин, а не ресторан.
– Шутишь!
– Боюсь, что нет.
– Я этот фильм никогда не видела [28] . Но всегда полагала…
– Не беспокойся, – сказал я. – Мои сдобы не осядут. Так что нам не нужно куда-то ехать, чтобы позавтракать.
– Вот проклятье, – сказала она.
Кто-то знаменитый однажды сказал, что ты можешь поцеловать на прощанье своих друзей и членов семьи и уехать на много миль от них, но всегда будешь с ними (или они будут с тобой), потому что ты не просто часть мира; нет, это мир – часть тебя.
28
Речь идет о знаменитом фильме Б. Эдвардса «Завтрак у Тиффани» (1961).
Или что-то в этом роде.
Что я хочу этим сказать, так это то, что никогда ни по ком так не скучал, как скучал по Кэтлин в течение всей этой последней поездки. Когда я наконец снова добрался до ее скромного дуплекса с выцветшим зеленым сайдингом, с укороченным чердаком и укороченным же цокольным этажом, и она впрыгнула в мои объятия, обняла меня ногами и завизжала от радости – ну, знаете, тут я и решил, что это и есть как раз то самое, о чем поэты вечно поднимают такой шум.
– Сколько у нас остается времени до того, как твои сдобы осядут? – спросила она.
– Целая вечность, потому что они никогда не осядут. Я их по науке приготовил.
– Значит, если судить по этому, ты у нас главный научный специалист.
– Ну, у всех у нас имеется какая-то специализация.
– Моя специализация – математика, – сказала Кэтлин.
– Математика?
Она лукаво мне улыбнулась.
– Именно. Например, я могу сосчитать, сколько раз одна штука… входит в другую. – И она обольстительно улыбнулась.
– До того момента, когда зазвенит таймер в плите? – спросил я.
– Гипотетически.
– Ну, я не совсем уверен, но готов приложить максимум усилий, чтобы помочь тебе решить это уравнение.
Чем мы и занялись.
Звонок таймера прервал наши ученые
– Ох… Боже… ты мой! – завопила Кэтлин. – Я всегда мечтала о таком мужчине, который умеет готовить, а теперь у меня есть кое-что даже получше – мужчина, который умеет печь!
Мы съели по паре сдоб каждый, после чего у Кэтлин появилось на лице такое выражение, словно она очень хочет что-то сказать.
– Ну, и что? – спросил я.
– Я хочу тебе кое-что сказать, но не хочу, чтобы ты после этого сбежал.
– Я не сбегу. Если только у тебя нет другого партнера по ученым занятиям.
Она сделала глубокий вдох и выпалила:
– Я хочу удочерить Эдди!
Я не знал, что на это сказать, поэтому просто промямлил:
– Да неужели?
– Я люблю ее, Донован, и она меня любит. Мне всегда хотелось иметь собственного ребенка, но Кен лишил меня такой возможности, уже много лет назад выбил это из меня. В любом случае, это выглядит так, как будто я выбираю ее из всех детей в мире, понимаешь? И я ей нужна.
– А как насчет тетки Хейзл?
Кэтлин опустила глаза.
– Это проблема, – сказала она. – Хейзл не хочет ее брать, но также не хочет, чтобы я ее забрала.
– Почему?
– Она считает, что я не смогу должным образом заботиться об Эдди. Она думает, что девочку нужно отдать в агентство по усыновлению, которое поможет ей устроиться в подходящую семью.
– То есть в такую, где есть муж и жена?
Она кивнула.
– И достаточно денег, чтобы должным образом удовлетворять все ее потребности.
– И что ты ей на это сказала?
Кэтлин взяла мои руки в свои.
– Я сказал ей, что шансы на то, что Эдди может удочерить добропорядочная семья, не слишком велики, и даже если у меня нет мужа и не слишком много денег, я могу обеспечить ей все, в чем нуждается маленькая девочка.
– Хорошо сказано.
– Но она все равно отказывается подписать нужные бумаги, отказ, даже при том, что Эдди ее об этом уже просила.
– Хочешь, я поговорю с тетушкой Хейзл?
– А тебе этого очень не хочется? – спросила она.
– Сегодня же поговорю, – сказал я.
Некоторое время мы сидели в молчании. Потом Кэтлин спросила:
– Донован?
– Да-да?
– Ты будешь продолжать со мной встречаться, если я удочерю Эдди?
– А почему бы и нет?
– Многие мужчины очень любят роскошных, молодых и грудастых женщин, но не матерей-одиночек.
– Как это ужасно! – сказал я. – Но ко мне это не относится.
По дороге к тетушке Хейзл я мысленно прошелся по тем неимоверно раздутым счетам, которые умыкнул у Джо Де Мео. Он оказался гораздо богаче, чем я предполагал, и деньги по-прежнему продолжали поступать на эти его счета в здоровенных количествах. Надо полагать, те, кто переводил ему эти денежки, еще не слышали новостное сообщение о падении Джо Де Мео. После того, как я оплатил все расходы по проведенной кампании, я был в состоянии выделить по миллиону Лу, Кимберли и Джанет. Последняя, кажется, была очень довольна получить свою долю, хотя и заявила, что это капля в море по сравнению с теми несчастьями и горестями, которые я ей принес.