Летальный исход
Шрифт:
Джозеф Де Мео похихикал и спустился по ступенькам ко мне.
– Пошли со мной, – сказал он и прошел мимо, так и не пожав мне руку.
Я остался стоять на месте. Мне было неудобно идти рядом с ним – это означало повернуться спиной к его бандюгам. Де Мео опять захихикал и сказал:
– Ты о них не беспокойся. Они будут следовать на уважительном расстоянии от нас. Точно так же, как твой гигант, – добавил он.
Его замечание меня буквально потрясло. Куинн был моим единственным ресурсом, единственной поддержкой, и это означало, что мы с ним сейчас все равно что мертвецы. Если только мне не удастся убедить Де Мео, что у меня имеется и другое прикрытие. А пока что мне было необходимо демонстрировать полную
– Большой-то он большой, – сказал я, – только немногие в силах с ним справиться. Разве что если он заснет…
– У меня все равно преимущество, раз я сам выбрал место встречи, – сказал Де Мео.
– Кстати, о месте встречи, – сказал я. – Откуда это у тебя такая страсть встречаться на кладбищах? В прошлый раз это было в Инглвуд-парк, у могилы Джеймса Джеффриса [18] . А сейчас – в Холливуд-Хиллз, у могилы Бастера Китона.
– Я встречаюсь с людьми в местах, которые считаю самыми подходящими. Если бы ты был художник, я бы встретился с тобой в какой-нибудь галерее или в музее искусств.
18
Джеффрис, Джеймс (1875–1953) – американский боксер, чемпион мира в тяжелом весе в 1899–1905 гг.
– А где ты встречаешься с Гарретом Ангером? На съездах торговцев липовыми средствами от всех болезней?
Район Форест-Лаун в Холливуд-Хиллз – это оазис, со всех сторон окруженный шоссе с очень оживленным движением. Хотя студии компаний «Дисней», «Юниверсал» и «Уорнер Бразерс» располагаются всего в нескольких минутах ходьбы отсюда, это огромное пространство обладает собственной прелестью и красотой, которая обеспечивает ему изолированность от остального мира и полное спокойствие. Оно не слишком забито всякими там мавзолеями, так что отсюда открывается чудный пейзаж, вид на мягко поднимающиеся и опускающиеся холмы, на заросшие травой луга и на ярко-белые скульптурные группы.
Де Мео вдруг резко остановился и положил руку мне на плечо, и я от неожиданности чуть из кожи вон не выскочил. Я вывернулся из-под его руки, отпрыгнул и принял защитную стойку. Тут же обшарил глазами все пространство вокруг, желая убедиться, что бандюги находятся там, где и должны быть. Там они и находились, но успели достать стволы и теперь ожидали любого моего дерганья или сигнала от Де Мео. Я не имел понятия, где сейчас Куинн, но полагал, что он торчит там, где надо, чтобы обеспечить мою безопасность. Де Мео, кажется, не заметил моих прыжков, он сосредоточенно смотрел на что-то перед нами.
– Ты только погляди на это, – прошептал он.
Я попытался заставить себя расслабиться. Повернул голову и проследил за его взглядом, но ничего не разглядел, а он все еще пялился на что-то.
– Что там, птица какая-то? – спросил я. Это было единственное живое существо, которое я мог рассмотреть перед ним.
– Не просто какая-то птица, – прошептал он в ответ. – А танагра! Западно-американская танагра!
Когда я так заведусь, то готов убивать или быть убитым. Я хочу убить или быть убитым. Мне было трудно сосредоточиться и рассмотреть эту птицу. Я снова оглянулся назад. Выражение лиц бандюганов никогда не менялось, но их пушки, по крайней мере, были сейчас засунуты в кобуры. И мне на секунду стало даже жалко их – приспичило же им охранять такого босса, безмозглого, как пустой орех. Я справился с дыханием, успокоился и сказал:
– Эти танагры, они что, такая редкость или как?
– Не редкость, – ответил он, – но они очень пугливые. Их почти никогда нельзя встретить в таком городском районе. Видишь, какая у нее красная головка и черные крылья? Это самец, мужская особь.
Мне было наплевать на все это, и, надеюсь,
– Ты проделал длинный путь, чтобы со мной встретиться, – сказал он. – Давай, выкладывай, что у тебя за дело, и покончим с этим, чтобы ты мог насладиться нашим теплым климатом и дружеской атмосферой. – И подмигнул мне.
– Вообще-то, я приехал поговорить о твоем бизнесе, – сказал я.
– О каком бизнесе идет речь? У меня их много разных.
Я напомнил ему, что пару лет назад он хотел нанять меня для убийства людей, которые подписали договоры ренты. И спросил, не сам ли он отдавал приказ о каждом таком убийстве.
– Это очень неуважительный вопрос, – сказал Де Мео, – особенно в свете того, что я тебя даже не ухлопал.
А я сообщил ему, что тот, кого он нанял для убийства семьи Доузов в Монклере, сработал неаккуратно. Я сообщил ему, что одна маленькая девочка выжила, и что я желаю, чтобы он лично возместил все расходы на ее лечение и полное восстановление ее лица. Далее, я желаю, чтобы он выписал заверенный банком чек на всю сумму оставшегося состояния Грега и Мелани Доуз – то есть на девять миллионов долларов, – чтобы Эдди имела возможность справиться со всеми трудностями жизни и с инвалидностью, до которой ее довели его действия.
Де Мео громко расхохотался.
– Да, у тебя хватает наглости, – сказал он. – Я всегда это говорил.
– Я и моя наглость готовы дать тебе пять дней на выплату этих денег.
У Де Мео угрожающе сузились глаза:
– Это ультиматум?
Я попытался глянуть на это дело с его позиции.
– Вот что, мистер Де Мео. Мне не хотелось бы проявлять к тебе неуважение. Девять миллионов плюс хирургические операции – все это смотрится как целая куча денег. Но давай посмотрим на это проще и будем честными сами с собой: для такого, как ты, это не более чем горсть песка с пляжа. Я буду считать личным одолжением, если ты сделаешь это маленькое дело для этой маленькой девочки. За что я останусь твоим должником.
– Я ведь могу заставить тебя не лезть в мои дела одним простым взмахом руки, – сказал он.
– И помрешь, прежде чем я упаду на землю.
– Ты имеешь в виду своего гиганта? Да за ним приглядывают трое моих людей!
– Я имею в виду свою девицу.
– Ту блондинку?
Я кивнул.
Де Мео повернулся ко мне, сделал вид, что расстегивает пиджак.
– Я просто достаю телефон, – пояснил он. Нажал кнопку быстрого набора и спросил: – Девицу видишь? – Потом добавил: – А почему бы и нет? – И, обернувшись ко мне, сказал: – Отличный блеф, вот и все. Нету ее там.
– Если ты так в это веришь, давай, подавай сигнал.
Он снова улыбнулся этой улыбкой чеширского кота и сказал:
– Не думаю, чтобы это могло сработать, если бы ты работал на меня.
После чего мы расстались.
Я перевел дыхание. Я принудил Джо Де Мео действовать так, как мне нужно, и остался в живых. Конечно, это не слишком много значит, поскольку Джо точно не имеет никакого желания выплачивать эти деньги.
Я добрался до выхода с кладбища и остановился на некотором расстоянии от черного седана, дожидаясь сигнала от Купа. Купер Стюарт водил лимузины в Лос-Анджелесе уже более десяти лет. До этого он был многообещающим боксером в полутяжелом весе и обладал мощным джебом, коротким прямым ударом. Куп был высоким малым – наверное, шесть футов и пять дюймов. На его изуродованном лице под обоими глазами ткань образовывала мощные узлы шрамов, подтверждая его статус профессионала, а вовсе не любителя. Огастес Куинн знал Купа лучше, чем я, но я уже несколько раз с ним работал и вполне ему доверял. Куп дал мне сигнал, я вышел к его лимузину и забрался внутрь.