Лестница лет

Тайлер Энн

– Мистер Максвелл рассказал мне, что они были первыми, к кому тебя вызвали.

– Правда?

– На второй день твоей работы.

– Я забыл.

– Он сказал, что спросил тебя, на какой из дочек Фелсона ты собираешься жениться, и ты сказал, что на младшей.

Сэм хмыкнул, расстегивая сумку. Он проверил что-то внутри нее и попросил:

– Делия, напомни мне завтра утром взять побольше...

– Потому что старшая слишком низенькая, а средняя полновата, сказал ты, а вот младшая – в самый раз.

Сэм рассмеялся.

– Ты

это говорил? – спросила она.

– Ой, милая, будто бы я помню через столько лет. Делия остановилась у дома и выключила мотор.

Сэм открыл свою дверцу, но потом, заметив, что жена не пошевелилась, посмотрел на нее. Маленькая лампочка под потолком отбрасывала на его лицо острые тени.

– Ты так сказал, – утвердительно заговорила она. – Я узнаю сказочное звучание всего этого.

– И что? Может, и сказал, – согласился муж. – Господи, Ди, я не взвешивал каждое слово. Может, я и сказал «слишком низенькая» и «слишком полненькая», но на самом деле я имел в виду «слишком нетипичная» и «слишком франкофильская».

– Дело не в этом, – вздохнула Делия.

– Но ведь Линда провела половину вечера, говоря по-французски, помнишь? А когда твой отец заставил ее переключиться на английский, заговорила с акцентом.

– Ты даже не понимаешь, почему я спрашиваю, не так ли? – спросила Делия.

– Ну да, – ответил Сэм. – Не понимаю.

Делия вылезла из машины и пошла к заднему крыльцу. Сэм отправился переложить свой чемоданчик в «Бьюик», было слышно, как захлопнулась крышка багажника.

– А Элиза! – хмыкнул Сэм, идя за ней. – Все выспрашивала мое мнение по поводу гомеопатии.

– Ты приехал сюда с намерением жениться на одной из дочек Фелсона, – выпалила Делия, отпирая дверь, но вместо того чтобы войти, повернулась к мужу лицом. Тот смотрел на нее, наморщив лоб.

– Естественно, мне пришло это в голову, что тут такого? – Его слова были безмятежны. – Я к тому времени закончил учебу. Так сказать, достиг возраста для женитьбы. Той стадии в жизни, когда женятся.

– Тогда почему не на медсестре, не на студентке, не на какой-нибудь девушке, которую знала бы твоя мать!

– Моя мать? – переспросил Сэм.

– Ты положил глаз на отцовскую практику, вот почему. Ты решил: «Я просто женюсь на одной из дочек Фелсона, и мне достанутся его пациенты и его милый удобный дом».

– Но, дорогая, возможно, я думал об этом. Возможно. Но я бы никогда не женился на ком-то, кого не любил бы. Разве ты в это веришь? Веришь, что я мог жениться без любви?

– Я не знаю, чему верить, – тихо сказала она. Потом развернулась и спустилась по ступенькам.

– Ди? – позвал Сэм.

Делия прошла мимо своей машины, не останавливаясь. Другая бы, наверное, уехала на машине, но ей хотелось пройтись. Подошвы шлепанцев шуршали по асфальту проезда в ритме, напоминая о какой-то мелодии, которую она почти могла назвать. Частью своего существа она прислушивалась к Сэму (у нее была привычка прислушиваться

к тому, что происходит сзади, как у кошки), а другой была рада от него отделаться, довольная тем, что вывела его на чистую воду. «Вы только подумайте, он даже не пытается догнать меня». Делия вышла на улицу, повернула направо и продолжала идти. Ее тень с неровными краями бежала перед ней, а потом отставала, когда она переходила от одного фонаря к другому. Делии больше не было холодно, как будто злость согревала ее изнутри.

Теперь понятно, почему Сэм забыл, как впервые встретил ее. Он приготовился увидеть дочек Фелсона, как готовую упаковку, вот почему. В его планы не входило заранее обращать внимание на какую-то одну. В тот вечер имел значение социальный статус и незамужние девушки – одна, вторая и третья – на кушетке в гостиной. Делия словно видела перед собой эту сцену. Нужны были только мелкие детали, для того чтобы возродить воспоминание: колющиеся красные плюшевые подушки, похожая на ткань текстура замерзшего стакана с шерри и бросающаяся в глаза, раздражающая полнота средней сестры.

Впереди на ветке глупый соседский пересмешник копировал сигнализацию. «Дой! Дой! Дой!» – пел он самым лиричным голосом, пока звук приближающейся рок-музыки не заглушил его. Вероятно, это были подростки, полная машина. Делия слышала, как их крики и вопли приближаются, становятся все громче. Она осознала, что в этот час даже Роланд-Парк небезопасен. К тому же халат никого бы не обманул – очевидно, что она разгуливает в ночной одежде. Делия свернула направо, на более узкую и темную улицу, и пошла поближе к деревянному забору, чья тень укрывала ее.

Сэм сейчас в постели, его брюки перекинуты через спинку кресла-качалки. И дети не знают, что матери нет. С их перепутанными – у каждого свое – расписаниями, они могут несколько дней этого не замечать.

Что же у нее за жизнь, если любое из сообщений на автоответчике повторялось из недели в неделю?

Делия пошла быстрее, слыша, как музыка из заполненной машины стихает позади нее. Дошла до Бутон-роуд, пересекла ее, повернула налево и, секундой позже, – бам – столкнулась с кем-то. Она налетела на что-то высокое и костлявое, завернутое в теплую фланель. Делия ойкнула и резко отстранилась, сердце заколотилось, когда оказалось, что там еще и собака. Одна из каких-то лохматых охотничьих собак гавкнула на уровне ее коленей.

– Буч! Лежать! – скомандовал мужской голос. Затем спросил: – Вы в порядке?

Во рту у Делии пересохло. Она с трудом выговорила:

– Эдриан?

В полутьме он был бесцветным, но все равно Делия узнала это узкое лицо с выступающими скулами. Она заметила, что его рот был шире, а губы полнее, более очерченные, чем она представляла, и удивилась, как могла забыть столь важную деталь.

– Эдриан, это я, Делия, – сказала она. Собака по-прежнему лаяла. —Делия Гринстед. Из супермаркета.