Лестинца
Шрифт:
– Почему я должен отвечать вам?
– жестко спросил принц.
– О-о!
– опять улыбнулся тот, его слащавая снисходительная улыбка раздражала, - все очень просто, светлый принц. Взгляните направо.
К этому моменту они свернули с центральной улицы на боковую улочку. По правую руку на безупречно ровном плацу учились искусству боя с полсотни одинаковых молодых парней, пышущих здоровьем. Чуть поодаль, на точно таком же плацу, тренировались мальчики младших возрастов. Все было столь безукоризненно одинаковым, что бросало в дрожь.
– И что с того?
– невозмутимо спросил принц, пораженный, на самом деле предъявленной
– Ваши глаза поняли больше, чем сказали ваши губы, светлый принц, - поклонился жрец.
Кан-Тун ничего не ответил.
– Хорошо, светлый принц, - выждав паузу, заговорил жрец, - я вижу, сначала я сам должен кое-что рассказать. Много-много лет назад. Один очень молодой, но истовый жрец Лестницы решил сам узнать, что за тайны хранят ее белые ступени. С горсткой единомышленников он достиг этих мест. Преодолев множество опасностей и трудностей в слепом упоении гордыни. Однако, достигнув этих мест и убедившись в полной непроходимости Лестницы дальше, он был удостоен откровения. Сам высший бог, сам Гоеррен, открыл ему, что Лестница не просто путь к богам, но путь к их небесной обители. И боги, не желая, чтобы смертные в тщете своей их беспокоили, сделали Лестницу непроходимой для человека. Но гордыня смертных вновь и вновь гонит их вверх и заставляет именоваться Восходящими. И тогда сам Великий, сам верховный жрец, понял, что, если он достиг этих священных мест, то их могут достичь и другие смертные и даже больше, - в этом месте карие глаза жреца засияли безумием, а голос поднялся и задрожал, даже больше, светлый принц, подняться выше! И нарушить покой богов! И тогда решил Великий остаться здесь, чтобы охранять покой богов. Понял он, что боги в милости своей позволили ему достичь этих высот, чтобы он мог сторожить их покой. Потому всякий, кто достигнет этих мест, должен быть принесен в жертву!
Во время этой пламенной речи, принц все больше убеждался, что здесь путь будет закончен. Ощущение тяжелой безысходности овладевало им.
– Итак, светлый принц, - продолжил беседу жрец, когда огонь фанатика чуть угас в его глазах, - как вы и ваши спутники оказались здесь?
– Мы построили мост, - сухо бросил Кан-Тун.
– Как, мост?
– ужаснулся жрец.
– Но теперь он разрушен и его не скоро построят вновь, поспешил утешить принц, без всякого, впрочем, участия.
– Хорошо, - кивнул головой жрец, - и неужели вы не видите в этом божественного провидения? Неужели падение моста не убедило вас в том, что боги не желают проникновения смертных на Лестницу?
Принц задумался. Жрец предупредительно держал паузу.
– Когда меня отправляли сюда, наверх, - неуверенно начал принц, - меня убеждали в том, что боги создали Лестницу, чтобы государи могли получить божье помазание на правление, поскольку лишь достойный может достичь ее вершины и вернуться. Теперь же я не знаю что и думать... Препятствия, которые нам пришлось преодолеть, действительно о многом должны были мне сказать. О боги! Как же я был слеп!
– Не вини себя, светлый принц, - усадил его на безупречно чистую лавочку жрец в тени живой изгороди, тщательно выстриженной, там, внизу, люди далеки от богов и не видят дальше собственного носа. Лишь здесь, рядом с ними, можно осознать что либо. Раскайся, светлый принц, проси прощения у богов, и может быть, простят они тебе твою гордыню и упорство.
Принц опустился на колени и начал молится
– Хорошо, светлый принц, - легонько поднял его с колен жрец, когда голос принца стал совсем не слышен, - встань. Я вижу, ты раскаялся. Я вижу, верховный бог, как бог разума может простить тебя, если откажешься ты от своей порочной цели, если принесешь себя самого в жертву богам. Слышишь ли ты меня и глас бога?
– Да, жрец у стопы Великого, - закивал принц, - я слышу вас, я слышу глас бога. Отдайте мое оружие, и я принесу себя в жертву.
– О нет, светлый принц, - улыбнулся жрец, и теперь улыбка показалась принцу понимающей и прощающей, слезы хлынули из его глаз, - ты не верно понял меня, мой принц, готов ли ты служить вечно покою богов? Готов ли ты остаться здесь и убить любого, кто посмеет нарушить их волю?
– Да!
– истово воскликнул принц, - дайте мне мой меч, я вернусь и сожгу мост, чтобы он никогда не был построен.
– Сядь, светлый принц, - светло и ласково улыбнулся жрец, сядь, боги не благоволят поспешным решениям. Необдуманными поступками ты грешишь против верховного бога, бога разума!
Осознание греха, который Кан-Тун чуть не совершил, повергло его в почти сумеречное состояние.
– Утешься, светлый принц, - удержал поток слез жрец, остановись. Я вижу ты готов служить богам и жить среди нас. Но есть еще одно дело, которое я хотел бы обсудить с тобой. Твои друзья. Те, с которыми ты пришел сюда. Среди них могут оказаться двуличные змеи. Те, что согласятся раскаяться, а на самом деле готовы будут бежать вверх. Ты понимаешь это?
Принц готов был закивать, соглашаясь, но поневоле задумался. Перед глазами встали спутники. Один за другим. Он вспомнил слова Итернира, о том, что Лестница испытывает их, давая каждому шанс предать. И если он был прав, то никто до сих пор не предавал никого, если они здесь. Что есть правда? Что ложь? Что досужий вымысел?
– Ты задумался, светлый принц, - посочувствовал жрец, - я облегчу твою задачу. Каждый человек способен на двуличие. Услышь меня - каждый! И я хочу спросить тебя, готов ли ты указать на того, в ком ты увидишь зерна греха, после того как он раскается?
Вновь принцу страстно захотелось согласиться, но тревожная мысль удержала. "Это что же": подумалось ему: "он хочет, чтобы я предал своих спутников? Своих друзей? Итернир говорил, что основа великого правления - любовь народа, или как-то так. Неужели я, который шел сюда, чтобы стать государем начну, с того, что предам моих спутников, тех, кто ближе всего мне стал в эти дни?"
– Нет, - твердо ответил принц, вставая на ноги и вновь гордо выпрямляясь, - к этому я еще не готов.
– Напрасно, светлый принц, напрасно, - встал жрец, направляясь обратно, - однако у тебя еще есть время. Ты должен учесть, что раскаяние должно быть полным. Ты должен понимать, светлый принц, что боги не торгуются, им нужно все. И ты должен понимать всю тяжесть своего греха, всю греховность своей гордыни. Не позволяй ей решать за себя. И еще, светлый принц, пойми, что порой сказанное слишком рано может лишь приблизить конец жизненного пути.
Всю остальную дорогу назад жрец не пытался с ним говорить. Однако по-прежнему улыбался.