Лесоруб Кумоха

Привалов Борис Авксентьевич

ПРИКЛЮЧЕНИЕ ПЕРВОЕ

КАК КУМОХА БОГАТОМУ ХОЗЯИНУ ТАЙПО ОТЦОВСКИЕ ДОЛГИ ПЛАТИЛ

Если уж садиться на горячее угли, то в чужих штанах.

(Карельская поговорка)

Первое это приключение Кумохи или нет — точно никто не знает. Известно лишь, что в то время еще жили-поживали отец Кумохи—Ийвана,

мать Ирукка, а его сестра Айно совсем маленькой девочкой была. Ну, может, не совсем маленькой — лет десять ей, верно, исполнилось, не больше.

Жили они так: поужинать хлеб есть, а к завтраку и к обеду нет. Подряд два дня досыта никогда не ели. Разве что в конце лета, когда грибы-ягоды поспевают. Тальке ведь одними грибами да брусникой сыт не будешь!

Избенка у них была хилая, как говорится, небом покрыта, лесом огорожена. На окнах — берестяные заплатки, на пороге—мох. Банька так скособочилась, словно в землю юркнуть собралась. Свинья — как тощая кошка, даже догадаться трудно, что это за живность такая: не мяукает, а хрюкает.

Тем только и жили, что Кумоха добывал. Ему приходилось то уходить на всю зиму с лесорубами, то деготь гнать, уголь жечь. А когда подрос парень, стал наниматься к богатым хозяевам работником. Осенью весь заработок в дом приносил, родителям отдавал. Старый Ийвана натягивал кожух и шел к богатому хозяину Тайпо долги платить. И в избенке снова хоть шаром покати…

Про скупого богача Тайпо и сынка его Юсси

У богатого хозяина Тайпо бороденка серая, словно из мха. И все время шевелится, даже когда Тайпо молчит. Кажется, будто она живет сама по себе.

Тайпо приземист, коренаст, с кочку лесную ростом. Чтобы вровень с другими людьми стать, ему нужно на что-нибудь взобраться. Только тогда он может тому, с кем разговаривает, прямо в глаза смотреть. А глаза у него рыжие, злые, завидущие и все время бегают, как два таракана.

Над скупостью богатого хозяина много смеялись.

Говорили, что во всей Карелии скупее его, может, если и найдется, то не больше одного или двух человек.

Как-то однажды приехал из Лапландии самый скупой лапландец. Узнал он про Тайпо и пришел знакомиться — уж очень лапландцу хотелось узнать, кто из них скупее.

Тайпо гостя принял как обычно, кормить-поить ничем не стал, даже лучину задул.

Так сказал:

— Зачем зря ее палить, когда и в темноте поговорить можно.

А какие у лапландца с карелом разговоры? Одни молчит, а другой помогает.

Наконец гость собрался уходить. Тайпо взял уголек, раздул лучину и обомлел от удивления: гость сидел перед ним на лавке… раздетым! Одежда, аккуратно сложенная, лежала рядом.

Увидя распахнутый от удивления рот хозяина, лапландец сказал:

— Зачем зря штаны и рукава трепать-протирать? В темноте-то все равно не видно — голый я или нет. Теперь оденусь и пойду.

После

этого Тайпо две недели носу на улицу не показывал— так ему досадно было, что на свете скупее его человек сыскался!

С той поры богатый хозяин еще мрачнее стал. На всех, словно пес цепной, накидывался: то не так, это не по нему— житья работникам не стало от него. Даже во сне и то сердился— бороденкой своей тряс и руками размахивал.

В конце концов работники от него разбежались кто куда: кому охота у скупого, да к тому же еще и злого хозяина работать?

Что еще сказать про Тайпо? Да, о его хозяйке! Она во всем старалась на Тайпо походить. На всех смотрела исподлобья, снизу вверх, хотя роста была немаленького. Кричала на батраков так же, как Тайпо. И очень жалела, что у нее глаза голубые, а не рыжие, как у Тайпо.

Был у них сынок единственный — Юсси его звали.

Отец с матерью надышаться на него не могли. Несмотря на всю свою скупость и жадность, для Юсси они ничего не жалели, ни в чем ему не было отказа.

Сначала Тайпо хотел было сына к рыбацкому делу приучить.

— Пусть Юсси хоть невод научится ставить,— сказал богатый хозяин.— В жизни это может ему пригодиться.

Но матери очень не хотелось сыночка от себя отпускать. И она отыскала где-то старика увечного, привела его в дом. познакомила с богатым хозяином.

Старик был кривобок, хромал на обе ноги, и при ходьбе его заносило из стороны в сторону, как лодку во время морской качки.

— С малых лет рыбачил, вот меня теперь и скрутило,— пояснил он.— Каждая косточка ноет н жужжит, стонет и дергает… А ведь я тоже когда-то хорошо жил. Был сыном богатого хозяина. Но получилось так, что пришлось рыбаком стать… Вот теперь жужжит и стонет… каждая косточка… ноет и дергает…

Тайпо с омерзением и отвращением смотрел на кособокого рыбака.

— Неужели нашему единственному сыночку предстоит такая старость? — запричитала мать.— Юсси, что с тобой хотят сделать, солнышко мое! Ой, несчастная я! Ой, пожалейте меня!

Понятно, что любящий отец не хотел видеть своего дорогого наследника развалиной.

Так Юсси и не стал рыбаком.

Однако Тайпо не оставил попыток приохотить подрастающего бездельника к какой-либо работе. Спустя некоторое время он сказал жене:

— Надо же парню немного потрудиться. Пусть хотя бы за сохой походит. Ведь он до сих пор думает, что мука, как клюква, на полянах сама растет.

А мать поехала к родственникам в соседнее село и привезла оттуда убогого старичка: руки скрючены, голова все время на грудь падает, будто он поклоны бьет.

— Что за чучело? — удивился богатый хозяин.

Зачем так говоришь, Тайпо? — обиженно прошамкал старик. — Я в детстве был не беднее тебя. Но судьба моя так повернулась, что стал я не купцом, а пахарем. Ходил за сохой, пахал, вот руки-то мои закостенели и голова плохо держится…