Лесные заветы

Арон Нора

Устав от событий такого насыщенного утра, сын почти мгновенно уснул. Я минуту понаблюдала за моим мальчиком, послушала его глубокое дыхание, полюбовалась и, не до конца прикрыв дверь его комнаты, вернулась к себе и стала усердно паковаться, благо мы даже не успели как следует обустроиться. Сборы не заняли много времени.

Запыхавшись, я присела на край кровати, захотелось выпить стакан холодной воды, но не было никакого желания спускаться вниз. Взгляд наткнулся на пухлый конверт, подписанный крупным ровным ба Асиным почерком.

В душе что-то неприятно

царапнуло. Вскрыть сейчас и покончить со странным напряжением или взять с собой и прочитать уже вдали от родовой усадьбы, чтобы не было ни единого шанса подпасть под обаяние этого старинного дома и поддаться глупым сентиментальным порывам?

Я взяла конверт, он показался мне змеей, готовой укусить меня, причинить мне боль. Быстро вскрыв ставшее ненавистным послание с того света, я вышла на террасу, села в плетеное кресло и достала содержимое конверта.

У меня в руках оказались несколько старых писем и тонкая винтажная тетрадь, полностью исписанная мелким аккуратным почерком. Сверху на этом многочисленном ворохе лежал сложенный вчетверо плотный лист бумаги, его я узнала сразу, ведь ба Ася уже отправляла мне одно похожее письмо — приглашение. Я решила начать с него.

«Анна, всем сердцем я желала узнать тебя и Тихона, понять вас и принять, да видно не судьба. Но горестно мне оставлять тебя одну на белом свете, без поддержки и наставления. Не по совести мне это, да и не по родственному.

Боюсь, однако, напугать тебя раньше времени, не было еще в нашем роду такого, чтобы наследница силу свою не приняла и опыт от старшей наставницы не переняла до смерти последней. Видно выхода у нас другого нет, придется тебе меня так послушать.

Знаешь ли ты, что была у меня дочь. Аглаей ее звали, красавица была, глаз не отвести, видать, это ее и сгубило, возгордилась, вознеслась, стала нос от простых людей воротить. За то и поплатилась.

В нашем роду сила колдовская живет, еще с давних времен пошло, что первая дочь получает особое благословение и ложится на ее плечи большая ответственность перед семьей и людьми. Ведь ничего в этом мире просто так не дается, всему есть своя заветная цена.

А дочь моя, обучившись всему, познав саму основу нашего родового ведьмовства, отказалась в ответ людям служить, отвернулась от собственной матери, а вскоре, покинула Заречье. Больше мы с ней не свиделись. Смерть ее молодой девушкой застала, так вернулся ей нарушенный лесной завет обратно, таково было ее наказание.

Запомни, Анна, сила дана, чтобы мы другим служили, добро им делали, от зла ограждали, помогали и наставляли, все силы ради них отдавали. Таков завет.

И тебя это ждет, милая. Не отвертишься, теперь уж наверняка. Сила от меня к тебе перейдет. И станешь ты, Анна, последней лесной колдунье нашего рода. Такова твоя судьба.

Но прежде в силу тебе вступить надо, иначе ждет вас с Тишей большая беда.

Слушай меня, девочка, слушай внимательно! Тихон — то наш проклят и проклятье это смертельное, необратимое!

Когда вы приехали, я упросила род защитить мальчика, уберечь. Знай, лишь с стенах родного

дома он будет в безопасности, здесь проклятье его не достанет. Но стоит ему ступить за порог… остерегайся, темная и злая воля уже тянет к нему свои руки, хочет забрать свой зарок.

Одна ты не справишься, доверься силе рода, она поможет, подскажет. Сделала я для вас свой последний завет и первородная откликнулась, скоро придет она к тебе, станет твоей наставницей, заступницей. Доверься ей, прошу, выбора у тебя все равно нет.

Помни, род всегда рядом, всегда встанет за твоей спиной, лишь позови, девочка!

Напоследок, скажу тебе слова того, самого первого лесного завета, что до сих пор открывает волшебные двери: Видеть — не значит верить, верить — значит видеть!

Анастасия Сескутова»

Змея все же укусила меня. Замерев сначала, я резко отбросила письмо, проследила как оно в полете сложилось снова вчетверо и стукнувшись углом, раз отскочив, наконец, приземлилось на деревянный пол террасы. Захотелось потоптаться на нем, а потом поднять и разорвать на мелкие кусочки. Но я вовремя взяла себя в руки, крепко сцепила кулаки, больно спившись ногтями, до крови расцарапав ладони, и зажмурилась.

Я никак не могла объяснить себе дикую выходку ба Аси. Почему, по какой такой причине она решилась так ужасно подшутить надо мной? Чем я это заслужила?

Я засунула остальные письма и тетрадь обратно в конверт, подняла с пола ба Асино издевательское послание, затолкала его туда же, встала и спокойно положила толстый пакет на кресло, в котором я сидела, и молча вернулась в комнату.

Гардриан

Лес волновался и гневался. Нечто темное ступило под его сень, или некто, это было древнее чуждое лесному миру алчное зло, так часто завладевающее слабым разумом людей и пирующее на их костях.

Я чувствовал его смрадную поступь, отравляющую все вокруг. Меч привычно скользнул в ладонь, тело закрылось в броню, я был готов дать отпор, вернуть тьму в ту дыру, из которой она выползла. Но наглый захватчик прошел стороной, видно, сам не желал открытого столкновения, остерегался. У него явно была другая цель и добраться до нее он мог только лесными тропами.

Любопытство никогда не доводило меня до добра и прошедшие десятки и даже сотни лет в хрупком человеческом теле не смогли искоренить во мне слабость далекой юности. Я отпустил меч, вытащил более привычный кинжал, мгновенно выхватив нужный след скрытой тайной тропы и незаметно последовал за темным незваным гостем.

И вскоре он вывел меня к такому знакомому речному берегу, человеческое поселение было совсем близко.

И в душу закралось подозрение. Я должен был кое-что проверить.

Пройдя несколько сотен шагов, я наткнулся на прикрытую листьями и веточками теплую уютную нору малышей скрАгов. И как я и предвидел, мальчишки среди них уже не было. Впрочем, самих лесных чистильщиков в норе тоже не наблюдалось.

Между тем небо стало хмурится, вдалеке грозно прорычала гроза, резко похолодало и стал накрапывать мелкий дождик.