Лесной Охотник
Шрифт:
Он вздохнул и вывел: Майкл Галлатин, а затем опустил кисть обратно и передал банку капитану, который добавил свое имя возле самого детонатора.
Переносной подъемник был закреплен в носовой части. Тяжелые тросы поддерживали торпеду, которая — Майкл в этом не сомневался — весила в районе пятисот фунтов. Если что-то пойдет не так, эта взрывоопасная акула пойдет на самое дно Северного Моря. Требовалась ювелирная осторожность в этой операции, потому что, если бы торпеда потеряла равновесие и закачалась на тросах, ее вес переломал бы кости
— Осторожно! Осторожно! — предостерег Бушен, когда лебедка, опускающая торпеду, пришла в движение. — Следите за тросами! — приказал он операторам подъемников. А затем громче. — Господи! Не так быстро!
Торпеда, все еще прикрепленная к кораблю, была помещена между двумя лодками и после отправлена в нужный отсек клетки, несколько человек в водолазных костюмах нырнули в холодные воды Северного моря, чтобы довести работу до конца. Оператор лебедки следил за тросами, чтобы не позволить им оборваться и отправить торпеду на огромную глубину.
Затем водолазы помогли направить торпеду в стальное гнездо. Инструменты были переданы обратно в лодки, зажимы были затянуты. Закончив работу, водолазы показали знаком сигнал успеха, и тросы можно было отцеплять. Теперь торпеда покоилась на глубине метра под водой.
Спасательные шлюпки подобрали водолазов, и экипаж, вернувшись со своей опасной миссии отправился в столовую, где мог согреться и выпить кружку горячего кофе.
Майкл оценил проделанную работу и понял, что она была хороша!
Теперь «София» была готова стать охотницей.
Через густой туман начали пробиваться ничтожные лучики серого света. Бушен приказал членам экипажа занять свои места и приготовиться к действию. Майкла он позвал за собой на мостик. В рубке он настроил режим хода на «полный вперед», и корабль принялся набирать скорость, подпрыгивая на волнах. Русский радист в своей рубке тем временем пытался по методу триангуляции определить положение объекта, от которого исходили помехи.
Майкл старался разглядеть что-либо впереди, но видел лишь туман и море.
— Тридцать градусов на левый борт, — объявил радист. Бушен повторил его команду и скорректировал курс. Затем, через несколько секунд прозвучала новая директива. — Правый борт, двенадцать градусов.
— Правый борт, двенадцать градусов, — повторил Бушен. Рулевое колесо было повернуто вправо, и Майкл уставился на стрелку корабельного компаса — та передвинулась.
Туман все еще не рассеивался…
По своим древним карманным часам Майкл отмерил двадцать минут, когда русский снова выкрикнул:
— Правый борт, восемь градусов!
Капитан повторил команду, и судно вновь поменяло курс, после чего стрелка компаса снова отклонилась. «София» пробивала себе путь сквозь мягкие призрачные облака тумана. От напряжения у Майкла засосало под ложечкой. Он вытащил револьвер из-за пояса, но не с конкретной целью, а лишь с
— Держите ровно, — скомандовал русский.
— Ровно, — повторил капитан. Его пальцы, сомкнутые на рулевом колесе, побелели.
Соленый ветер подул в лицо Майкла через выбитое стекло, и в этом порыве чувствовался корабельный запах: смесь нефти, бревен, старой смазки, обожженного металла, немытых тел и тонкий, сырой запах страха.
На секунду ему показалось, что он вспотел в своей клетчатой рубашке, однако почти сразу пришло осознание, что это не пот щекочет кожу, а волчья шерсть пробивается наружу на спине и груди. Зверь просыпался внутри него, ведомый переплетениями древних уз, недоступных современному человеку. По счастью, Майкл был достаточно опытен в приручении этого дикого животного, поэтому сумел вновь заставить свое звериное нутро уснуть. Шерсть послушно втянулась в зудящие, раздраженные поры. Однако часть сознания волка не желала засыпать окончательно, подначивая Майкла либо к тому, чтобы сорваться и бежать, либо к тому, чтобы пометить территорию, и он невольно вспомнил, что чувствовал то же самое после того, как убил Октавия Злого в бродячем цирке. Застряв между миром зверей и людей, он поддался инстинкту и оставил за собой лужу мочи в комнате убитого, а после — убежал, как и положено зверю.
Но сейчас бежать было некуда, и вряд ли капитан правильно поймет его, если он вдруг помочится на пол.
— Юрий! — позвал Бушен. — Есть расстояние?
— Точно сказать невозможно, сэр!
— Точным быть и необязательно, просто оцени расстояние, насколько сможешь.
Несколько секунд длилось молчание, в течение которого радист старался произвести вычисления.
— Я думаю… шестьсот-семьсот метров, сэр. Точнее сказать не смогу.
— Прямо по курсу?
— Да, сэр.
Бушен кивнул и обратился к Майклу.
— Управление на тебе, — приказал он, отлучившись в командную рубку, чтобы подтвердить режим «полный вперед».
«София» уверенно ринулась в указанном направлении, ее торпеда маячила перед ней, как стальной кулак, готовый ударить.
— Отойди в сторону, — сказал капитан Майклу, вновь вернувшись к управлению судном.
Однако перед тем, как он совершил основное действие, раздался крик на корме. Голос был неразборчивым, но резким и взволнованным. Бушен всмотрелся в туман вдоль пути торпеды, глаза его напряженно прищурились.
Майкл взялся за рулевое колесо и принялся держать его как можно крепче. Гудение двигателей пробегало тихой вибрацией по всей длине «Софии». И вдруг внизу, а палубе кто-то закричал.
— Корабль! Прямо по курсу!
Его контур показался раньше, чем Майкл успел сделать очередной вздох.
Только что судна не было, и вот — оно здесь. Бушен сдавленно вскрикнул от страха — «Копье» направляло свой нос к «Софии» под небольшим углом, и Майкл даже мог разглядеть нескольких членов вражеского экипажа на борту. Стволы пушек начали методично разворачиваться к цели.