Лесной кавалер
Шрифт:
Ланс хотел было возразить, объяснить губернатору, что после победы Бэкона на Роанок-ривер отбросить монакан за горы не составит труда для любой регулярной армии, но Беркли, словно почувствовав это, тяжело опустил руку ему на плечо и сказал:
— Ладно, парень, будем считать, что ты меня понял. Бэкон едет сюда, и мы решим с ним все вопросы. Оставайся здесь, на восточной территории, до моих дальнейших указаний. Это приказ.
Ланс молча поклонился и вышел.
Услышав о приказе губернатора, сэр Мэтью остался очень доволен. Его очень беспокоило
Ланс же все никак не мог успокоиться, думая о Бэконе и обещанных губернатором виселицах. Пытаясь объяснить отцу, сколь талантливого человека пытается убрать с дороги сэр Вильям, он рассказал ему о взятии форта окканичей. Сначала в глазах старого рыцаря вспыхнул боевой задор, но потом он лишь презрительно махнул рукой, как бы говоря: «И эту заварушку ты называешь сражением?»
— Этот Бэкон гениальный полководец, отец.
— Но разве он солдат?
— Я видел его в двух кампаниях, отец.
— Кампании! Ты называешь это кампаниями, а три сотни человек — армией? Ха!
Ланс не стал спорить со старым ветераном принца Руперта, но позволил себе усомниться в том, что полк короля Карла смог бы пешим пройти четыреста миль, ночуя под открытым небом, а затем взять укрепленный остров, располагая одной-единственной пушкой.
— Да Бог с ним, с Бэконом! — решил сменить тему сэр Мэтью. — Поговорим лучше о тебе. Ты становишься важным человеком, сын. Обязанности курьера доверяют не каждому. Это очень большая ответственность.
Согретый словами отца и несколькими глотками мадеры, Ланс почувствовал себя значительно лучше. Сэр Мэтью не боялся бунта, его просто раздражало, что мелкие фермеры наравне с ним будут участвовать в ассамблее. Ланс не перечил отцу, но и не разделял его уверенности в радужном будущем. Он видел лагерь Бэкона у Аппоматтокс-ривер. Он помнил слова губернатора о виселицах. Если Бэкон будет повешен, в колонии начнется сущий ад.
Ланс успел много узнать и неплохо владел ситуацией, но одно ему было неведомо — роль, которую отводил ему губернатор в своих планах.
В течение следующей недели то один, то другой знакомый расспрашивал его о лагере Натаниэля Бэкона, о Байерде, Макферлэйне и прочих торговых агентах губернатора. Ланс рассказывал им все, что знал. Впервые в жизни Ланс оказался в центре внимания людей много старше себя, и все они вдруг стали говорить о его великом будущем, о том, что вот-вот он станет капитаном, что он самый многообещающий молодой человек в колонии.
— Что им надо от тебя? — недоумевал сэр Мэтью. — Похоже, у тебя от меня секреты, парень. Помимо солдата ты стал еще и политиком?
Ланс пожимал плечами, удивлялся и ждал, чем все это кончится.
В замок Клейборна стали запросто заезжать Бэкон-старший и советник Дениэл Парк. Они появлялись как бы случайно и обращались с Лансом как с весьма влиятельной персоной,
Ланса же между тем его собственные проблемы волновали куда больше дел губернатора. Истер Уокер не выходила у него из головы. Ее образ преследовал его и днем и ночью, и в походах и на охоте. Он спрашивал о ней всех гостей замка. Ему отвечали, что девушка гостит в Грин-Спринг у леди Беркли и что она стала первой красавицей штата, затмив прочих женщин, включая и супругу губернатора. Собеседники сообщали также о бесконечных поклонниках, ища на лице юноши признаки ревности и любовной тоски.
Однажды кто-то сказал слуге сэра Мэтью, что мисс Истер вернулась в Галл-Коув. А Саймон Джонс со Старджион-Крик добавил: юная леди отказала Хэнсфорду.
Саймон Джонс, зять Артура Уорда, был большим любителем посплетничать. Он целый час, не закрывая рта, рассказывал Лансу о подагре своего отца и последней проповеди Брума, в которой тот заявил, что апостол Павел пытался трактовать вопросы веры, не разбираясь в них, чем вызвал споры и недовольство многих прихожан.
Ланс улыбнулся. Брум всегда недолюбливал апостола Павла, но юноша не считал теологию самой сильной стороной своего бывшего наставника.
— Как дела у Эдварда Уокера? — спросил Ланс. — Достроил ли он склад?
— О да, — ответил Саймон, — и вскоре собирается навестить вас. У него какое-то поручение к вашему кузнецу. Его сестра также хотела бы увидеться с вами.
Глаза Ланса расширились.
— Кто вам это сказал?
— Эд.
— Она сама просила его передать вам, что хочет меня видеть?
— Нет, но она присутствовала при нашем разговоре и не возразила брату, когда тот упомянул об этом.
Ланс щедро угостил гостя вином и простился с ним.
В ту ночь он видел замечательные сны.
На этот раз крик совы в кедровой роще у Галл-Коув не остался без ответа. Она вышла к воротам, нервно комкая носовой платок и кусая полные губы, все такая же испуганная и непреклонная.
Перед ней стоял не дикарь в изорванной кожаной одежде, а гладко выбритый молодой человек в начищенных сапогах и бархатном камзоле. Стоя друг против друга в весенних сумерках, они долго молчали.
— Я получил твое послание, — наконец сказал Ланс.
— Я не посылала ВАМ никаких посланий.
— Мне передали тв… вашу просьбу.
— Я никого ни о чем не просила.
— Что ж, забудем об этом. Вы вышли поговорить со мной. Я приходил и раньше, много раз, но напрасно.
— Мой отец… Это он приказал мне встретиться с вами.
Ланс едва не задохнулся от неожиданности.
— Я никогда бы сама не вышла к вам, Ланс Клейборн! — вскричала девушка. — Я ненавижу, ненавижу вас! — И она повернулась, как бы собираясь уйти.
Он схватил ее за руку, затем, опомнившись, отпустил. Снова повисло неловкое молчание. Где-то в лесу пронзительно свистнула ночная птица.