Лесной хозяин
Шрифт:
— Сокровищщще! Сссила — всссегда! Не нужно добывать!
— Ага. То есть, я таки прав. Пока шапка была у тебя, подпитка шла постоянно, сама собой. Париться по части добычи энергии тебе не приходилось. А как только шапка пропала, пришлось впахивать на пропитание самому. Верно я понимаю?
Вместо ответа банник злобно зашипел.
— Ну да. Когда привыкнешь к халяве — потом без неё сложно, согласен. Только это нихрена не повод людей губить.
— Ненавижжжу!
— Да, это я в курсе. Это мне ещё кикимора рассказывала… Да твою ж мать!
Один из углей, закатившийся
— Ненавижжжу!
— Какая удача! У нас это взаимно.
Я взмахом меча отделил башку со спутанными лохмами от тела. Отработанным движением пронзил череп мечом.
Долбануло. Четыре родии. Много это или мало — чёрт знает. Такой твари, как банник, в справочнике я не видел. Не пустышка попалась — уже хорошо.
Я бросился к Захару. Прибил огонь на штанине, затоптал злополучную головешку. Одной рукой ухватил за шиворот Захара, другой, за ногу — обезглавленное тело банника. Выволок на улицу. Потом вернулся за лохматой башкой, притащил и её. Подпалив Красным Петухом то и другое, склонился над Захаром.
Так, ну тут ничего страшного. Просто без сознания. Навредить Захару всерьёз банник не успел. Восстановление сил.
Когда Захар задышал, я и сам с наслаждением вдохнул свежего воздуха. От бани всё ещё валил дым. С учётом выломанной стены — зрелище впечатляло. Ну, зато крыша не провалилась. Да и в целом, с ремонтом проблем не будет. Хорошая баня. Крепкая.
Захар закашлялся. Открыл глаза, сел. Посмотрел на дымящуюся баню, потом на меня. Убито спросил:
— Всё?
— Ну, первый сезон — да. Закончился. Но уже есть тизер второго. Я глянул, норм. Смотреть можно.
— Чего?
— Говорю, надо найти этого Ваньку, который шапку-невидимку упёр.
— Зачем?
— За шапкой. Сердцем чую — не нужна Ваньке такая машина.
Захар глубоко вздохнул. Подошёл к кучке пепла, оставшейся от банника, и принялся собирать кости.
К тому, что после охоты нас встречает толпа селян, я успел привыкнуть. Но в этот раз в толпе наблюдалось разнообразие. Домотканые штаны, рубахи и лапти разбавили стильный камзол и начищенные сапоги графа Дорофеева.
— И снова я восхищаюсь вашим мастерством, Владимир Всеволодович, — Дорофеев почтительно склонил голову. — Верно ли понимаю, что твари в деревне больше нет?
— Верно. Я там, правда, интерьер немного попортил, — я оглянулся на дым, валящий из проломленной стены.
— Ах, ну что вы! Право, это пустяки.
Дорофеев повернулся к дородной женщине в платке.
— Не переживай, голубушка. Завтра пришлю людей, чтобы поправили баню. Не оставим тебя и сирот в беде.
— Ваша милость! — Вдова Никанора повалилась на колени.
Дорофеев покачал головой:
— Не меня благодари. Вот, запомните все: это сосед наш, граф Владимир Всеволодович Давыдов. Несмотря на аристократическое происхождение, охотник. Да такой, что прочим — только позавидовать.
— Знаем, — загудели в толпе.
— Слыхали!
—
Так, напутствуемые благодарностями, мы дошли до моей кареты. Дорофеев шёл с нами, а когда крестьяне тактично отстали, сказал:
— Владимир Всеволодович. Я, как вы изволили того желать, сообщил о вас Катерине Матвеевне.
— Так-так? — Я навострил уши.
— Вас очень желают видеть, буквально ждут с распростёртыми объятиями. Если бы вам было удобно подъехать завтра, к четырём часам…
— Замётано, буду, — кивнул я. — Спасибо вам, Михаил Григорьевич!
— Ах, право, это сущие мелочи! Вы спасаете жизнь мне, спасаете мою деревню от взбесившейся твари. Что бы я ни сделал для вас, всё равно останусь должным.
— А что, кстати, вы забыли в деревне в такую поздноту?
Дорофеев пожал плечами.
— Решил прокатиться. Кроме того, был почти убежден, что найду здесь вас. Хотел, так сказать, полюбопытствовать о ходе дела. Ну и сообщить насчёт приглашения Головиных. Кстати говоря, неужели вы намерены ехать домой в столь поздний час?
Вообще, не очень-то хотелось. Нет, мне-то — ещё ладно, спи да спи в карете. А вот кучеру и лошадям — жопа полная. Да и мне, честно говоря, всю ночь трястись — такое себе удовольствие.
— А что, есть варианты?
— Есть охотничий домик, на краю этой деревни. Мы иногда приезжаем пожить здесь зимой. Там, правда, пустовато, но есть смотрители, хорошая пожилая пара. Я думаю, что пока они приготовят постели, мы вполне сможем чудесно провести вечер за бокалом вина. Лошадей, разумеется, тоже определим на постой.
— Ну как тут откажешься, — решил я.
* * *
Пожилая чета смотрителей была перепугана внезапным явлением графа до смерти. Они немедленно развели бурную деятельность. В столовой зажгли свечи, подали ужин, вино, сокрушаясь, что всё самое простое, и накормить-то толком господ нечем.
Захар тоже попал в господа и тихонько кайфовал. Вообще, привык он к хорошей жизни-то, как я посмотрю. Не, мне не жалко, конечно, да только не вечно же он будет у меня под крылом сидеть. Научу самого вопросы решать — да и выдам пня под сраку, пусть летит, оперяется. Приют дать и накормить — это всегда пожалуйста, но только в том случае, если человек делом занят. А Захарка пока что на дело только через пинки. Да и в деле тоже — через раз отрабатывает. Банника, например, вчистую слил, вон, даже о костях не заикался.
Вечер, как и обещал граф, прошёл на высоком уровне. Пожилые смотрители, хоть и переволновались, ужин подали вполне себе графский. Говядина под брусничным соусом, жареные перепела, рассыпчатый картофель, соленья-маринады. В общем, мы хорошо поужинали, от души выпили и прекрасно поболтали. Говорил больше Дорофеев — в основном травил свои, охотничьи байки. В смысле, про соколиную охоту. Я кивал. Занятно, конечно, да только когда работаешь на более серьёзном уровне, уже как-то не цепляет.
— Ну, право же, пора и спать, — сказал с зевком Дорофеев, когда в графине показалось дно.