Лесная колдунья
Шрифт:
Она не позволила Кириллу вмешаться, заявив, что голову снимет с любого, кто «сдаст» ее сейчас Лере.
Мол, Лера не знает и знать не должна, что за ней следят! И говорить о Рустаме Василиса тоже не собиралась, незачем зря пугать девочку.
Слегка помявшись, Василиса смущенно пробормотала, что Лера влюблена и мешать ей нельзя.
Будто Кирилл и сам не видел, что сводная сестрица влюблена, как кошка! Она смотрела на этого длинноносого типа такими глазами…
Кирилл успокоился, лишь сообразив, что горбоносый мальчишка
Уже дома Кирилл попытался представить, что Василиса смотрит на него так же, но не смог. Видимо, фантазия оказалась слабовата. Да и объект его грез косился на Кирилла слишком уж злобно.
Кирилл взял крем после бритья и кисло подумал, что забавная девчонка по-прежнему не воспринимает его всерьез. И кажется, ни капли не верит, что она ему нравится. Считает, дурочка рыжая, — он бродит за ней только из чувства долга!
— Рискнуть, что ли, поцеловать ее сегодня? — лениво пробормотал Кирилл. — Интересно, как она отреагирует… — И вдруг захохотал так громко и заливисто, что в ванную заглянула мать и поинтересовалась, что случилось.
Кирилл машинально что-то соврал, но настроение внезапно стало прекрасным, и он нетерпеливо взглянул на часы: его дежурство у отцовского дома обычно начиналось не раньше восьми, когда родители Леры уходили на работу.
Василиса с досадой следила за сестрой: Лера и за завтраком обменивалась с Оскаром эсэмэсками. Омлет в ее тарелке совершенно остыл, кофе подернулся противной белесой пленкой, а она и не замечала. Торопливо набивала ответ на только что полученную от Оскара очередную глупость.
Стыдно признаться, но Василиса вчера вечером не выдержала. Уставшая и счастливая Лера дремала в ванной, оставив сотовый на столе у компьютера, — что удивительно, обычно она с телефоном не расставалась. И когда пришло очередное сообщение, Василиса из любопытства прочла его и насмешливо хмыкнула: Оскару явно нечем заняться, ведь только что расстались.
«Лежу с книгой, но не читается, все время думаю о тебе. Помнишь, как сегодня ты испачкала щеку мороженым, а я… убрал пятно? Твоя кожа пахла мятой, и у меня до сих пор кружится голова…»
Василиса решила на этом не останавливаться: а вдруг Лерка умнее? Дерзко прочла отправленное сестрой последнее письмо и поставила диагноз: оба больны на всю голову! Состояние влюбленности и слабоумие, видимо, одно и то же.
Лерка писала: «Все ужинали, а я с трудом втолкала в себя котлету, чтобы мама не решила — я больна. Мне тоскливо без тебя, представляешь? А до десяти утра еще целая вечность, я не доживу…»
— С ума сойти, — со злостью пробормотала Василиса. — Опять с самого утра за ними таскаться! — И покраснела, внезапно вспомнив, что скучать ей вряд ли придется. Странный лесной разбойник дежурил где-то у дома и, едва Василиса выходила на улицу, бесцеремонно
Смешно, этот тип считал, что охраняет ее!
Ну, Василисе так казалось. Двигался он как-то…
Нарышкин совершенно так же двигался по лесу, когда они «играли» в войну, и Коська шел по следу, ежесекундно ожидая нападения Василисы откуда-нибудь из-за куста. Взгляд цепкий, скользящий, ничего не оставляющий без внимания, а сам он — опасно и лживо расслабленный.
Вот только Нарышкин никогда не отвлекался, война и серьезные ранения — строгие учителя. А этот белобрысый клоун…
Да он сумасшедший! Несет такие глупости, что у Василисы уши горят, и впервые в жизни она порой не находится с ответом.
Василиса раздраженно фыркнула, вспомнив, что и стукнуть Кирилла не удается, он как-то очень хитро в последнее мгновение оказывался совсем в другом месте, что почти невероятно.
Вчера, например, этот ненормальный заявил, что рыжий цвет — цвет солнца, а солнце должно светить всем, так не улыбнется ли ему Василиса хоть разочек — он скромный, на большее не претендует. Мол, если Василиса стесняется отсутствия верхнего переднего зуба, так совершенно зря, он хоть сейчас ее к стоматологу сводит, он почти не жадный, особенно по средам…
Разъяренная Василиса хотела пнуть Кирилла по щиколотке — откуда только этот тип взял, что у нее нет зуба?! — но не попала. Да еще и — Коська умер бы от стыда, увидев! — равновесие потеряла, едва не упала.
Этот… этот… — словом, этот! — услужливо поддержал ее под локоть и сочувственно пропел:
— Голова закружилась, понимаю-понимаю… Василиса выдернула руку и зло прошипела:
— Оступилась просто!
— Всего лишь легкая косолапость? — фальшиво огорчился белобрысый змей. — А я-то надеялся — от волнения…
— С чего бы мне волноваться?!
— Ну как же? Рядом с таким парнем… Это я о себе, если ты не поняла. — Кирилл ловко ускользнул от ее тумака. — Вась, ты только посмотри на мой профиль, ведь любой грек удавится от зависти! Чеканный же, Вась, оцени, один нос чего стоит…
— Я вам не Вася!!!
— Оцени, Василисушка. — Кирилл ничуть не смутился. — Счастье-то какое тебе привалило, а?
Этот возмутительно легкомысленный тип крутился перед ней, будто перед фотографом позировал, и приговаривал, томно закатывая глаза:
— Профиль. Фас. Опять профиль. Снова фас. Ах, Василисушка…
Василиса стиснула зубы и двинулась вперед — к счастью, Лерка с Оскаром наконец проснулись и тоже пошли, а то застыли посреди улицы, держась за руки и глядя друг другу в глаза, смотреть неловко.
«Удивительно все-таки в городе люди устроены, — размышляла Василиса, следуя за двоюродной сестрой и старательно не обращая внимания на Кирилла. — Обтекают Лерку с Оскаром с двух сторон, как скамью какую, никто не таращится, никто слова плохого не скажет, будто все внезапно ослепли…»