Лёшка-"студент"
Шрифт:
— Слушайте, подполковник, — рокотал голос генерала, — я все больше убеждаюсь в том, что ваш заключенный все-таки действует и на вас. Вообще, как вы представляете немедленную доставку ребенка? Может, специальный самолет за ним послать?
— Да! Именно так. Ведь этот ребенок два дня назад нам ядерную ракету обнаружил! А обычными средствами эту ракету мы бы полгода искали!.. И не одним самолетом, а многими…
— Да, но это требует не сам ребенок! Требует преступник, дело которого — сидеть, отбывать наказание! — возмущался генерал. — Он и так, как на курорте, у вас расположился!
— Позволю себе
— Вы забываетесь, подполковник! — с нажимом выговорил генерал. — Никакого самолета для Ковалева не будет! Охрану объекта усилить, команду привести в состояние повышенной готовности. При попытке побега применить спецтехнику. Вам все ясно? Сигнал готовности передать немедленно.
— Так точно. Прошу вашего разрешения вместе с женой Ковалева выехать за сыном Ковалева, в случае вашего несогласия прошу разрешения обратиться с той же просьбой к генерал-лейтенанту Крюкову.
Генерал тяжело дышал в трубку. Каверзнев ждал.
— Хорошо, — наконец сказал генерал. — Вы, после приведения охраны в состояние готовности и проверки системы, передадите ключи и коды капитану Довлатову и можете ехать. Но за свой счет, подполковник!
— Слушаюсь.
Послышались короткие гудки, и Каверзнев с облегчением положил трубку.
Каверзнев вошел в комнату охраны. Из-за пульта поднялся высокий белобрысый капитан Довлатов, одетый в серебристый костюм с кислородным баллоном на спине. Рядом с экраном монитора, показывающего Лешкину комнату, лежал шлем от костюма и автомат. Капитан вытянулся перед Каверзневым и отрапортовал:
— Товарищ подполковник, на объекте без происшествий, заключенный пьет чай. Разговаривать до вашего приезда отказался. Посты расставлены по плану номер один. Химическая защита в состоянии готовности.
— Хорошо. Включите микрофон.
Довлатов сел за пульт и нажал кнопку.
— Алексей, — позвал Каверзнев.
На экране Лешка повернул голову и смотрел теперь прямо в комнату. Казалось, что он видит глаза подполковника, но Лешка видел только видеокамеру.
— Мы с Верой сейчас поедем за Костей. Но ты не делай ничего, ладно?
— Придите ко мне, — тихо сказал Лешка. — Нам надо поговорить…
Каверзнев оглянулся на бесстрастного Довлатова.
— Хорошо, — сказал он. — Сейчас приду.
Довлатов щелкнул кнопкой, выключив микрофон.
— А его жена где? — спросил Каверзнев капитана. — Она сама ушла? Не протестовала?
— Он ее в магазин послал. Не хотела уходить…
— Сергей… — тихо сказал Каверзнев, — я знаю, что нарушаю инструкцию, что не имею права сейчас входить в здание, но иногда надо нарушить… Он на грани, — Каверзнев показал на экран. — Я его слишком давно знаю… Ты помнишь, как он вас каждые пять минут гонял в туалет?
Довлатов кивнул.
— А ведь он даже не видел вас! Не знал, где вы! Не знал, сколько вас!.. И все равно это ему удавалось. Боюсь, что мы еще и десятой доли не знаем, на что способен этот человек. С ним нельзя поступать бесцеремонно…
Довлатов кивнул, соглашаясь.
— Мне приказано передать командование тебе. Но прошу тебя, не делай ничего опрометчиво!
— Алексей Владимирович,
— Сначала боялся… — признался Каверзнев. — Ведь он может в любую секунду заставить рассказать все, что знаешь! В том числе и то, что мы предусмотрели на случай его побега… Но, понимаешь, он никогда не подавляет волю тех, кто не кривит перед ним душой. Он всегда держит слово. Однажды он поклялся не применять на мне свои дьявольские способности, и я ему верю.
— А он действительно может загипнотизировать любого? — спросил лейтенант, пришедший в охрану всего месяц назад, а поэтому страстно интересующийся всем, связанным с таинственным узником.
— Любого, ребята, любого. Одного сразу, другого через минуту. Но всех. Вам же все это объясняли! Ладно, лекции потом! Сергей, отключай блокировку входа. Я пошел.
Каверзнев открыл маленькую коробочку, лежащую на пульте, проглотил голубую таблетку, уменьшающую силу внушаемости, и вышел из комнаты. Довлатов повернулся к экрану и нажал на красную кнопку. Загорелась красная надпись «Вход разблокирован». Эта надпись ритмично мигала, пока подполковник, видневшийся на другом экране, не прошел внутрь здания.
— Алексей, через два часа мы улетим за Костей, завтра он будет здесь, но ты же знаешь, что ребенку не разрешат находиться рядом с тобой! Так что здесь он пробудет недолго…
— Поймите, подполковник, меня начинает бесить все, что происходит!.. Со мной проделывают эксперименты, ладно, бес с вами, но объясните, зачем кодируют людей, которых я ввожу в гипнотическое состояние?.. Вы думаете, я не понимаю, чем это пахнет? Вы думаете, я не догадываюсь?! И кто дал право вашим яйцеголовым использовать ребенка, не объясняя родителям даже части опасности таких экспериментов?!
— Там была авария, понимаешь? — Каверзнев пытался сбить накал страстей, уже зажегших огонек авантюризма, всегда присутствовавшего в этом человеке. — Слишком опасны могли быть последствия!..
— Да вы меня используйте! Меня!!! Я не боюсь ни черта, ни чертовой силы!!! Но не ребенка!
— Ты знаешь, твой сын, похоже, умеет больше тебя…
— Тем более! Запомните, я не допущу, чтобы его душу искалечили сволочи вроде врача, кодирующего тех, с кем я работал. А он сволочь! Я это знаю…
— Почему ты так решил?
— Я не смогу объяснить. Ему все равно, что чувствует тот, с кем он сейчас экспериментирует. По-моему, он способен медленно убивать и спокойно записывать то, что происходит с умирающим…
— Ну, это ты загнул!..
— Нет. Я недогнул!.. И запомните, если хоть что-то подобное случится с Костей, я узнаю об этом в ту же минуту! И тогда все… Поймите, я Костю чувствую на расстоянии. Я знаю, когда у него болит головка, я знаю, когда мама не разрешает ему играть так, как ему хочется, я знаю о нем все!.. Мне иногда страшно за него, потому что я чувствую его боль; а он, как это ни странно, чувствует боль любого человека, который сейчас рядом с ним, боль дерева, листву которого убивает дым трубы котельной, а зола этой же котельной убивает корни, он чувствует боль собаки, попавшей под сапог пьяного бича; и только я могу подавить эту боль и сохранить незамутненной его душу!.. Только я!..