Лэшер
Шрифт:
– Я тебе помогу, – предложила Мона.
– Эрон, – пробормотал Майкл. – Я не вижу Эрона. Где он? С ним все в порядке?
– О, он жив, здоров и бодр, – сообщила Беатрис, повернувшись к Майклу и одарив его ослепительной улыбкой. – Не волнуйся о нем. Сейчас он в столовой, пьет чай. Как только Мона и Юрий его разбудили, он сразу понял, что к чему, и принялся улаживать ситуацию. Так что с ним все в порядке. Абсолютно все. Сейчас я спущусь вниз, принесу тебе попить чего-нибудь горяченького. А ты иди переоденься. И пусть Мона тебе поможет.
Прежде чем уйти, Беатрис окинула
Мона открыла дверь спальни. Он вошел вслед за ней. Посреди комнаты стояла свадебная кровать под пышным белым балдахином. Повсюду цветы. Желтые розы. Шторы на окнах были раздвинуты, и сквозь качавшиеся за стеклами ветви дубов в комнату проникал свет уличных фонарей. Кажется, что спальня устроена прямо на дереве, подумал Майкл.
Мона принялась стягивать с него промокший свитер.
– Знаешь что, – сказала она, – эти вещи такие старые, что, думаю, они уже отслужили свой срок. Пожалуй, самое разумное – сжечь их. Этот камин можно затопить?
Он кивнул и спросил шепотом:
– Что вы сделали с телами тех двоих?
– Тише, тише. – Мона торопливо приложила палец к губам, и в глазах ее мелькнул отблеск пережитого потрясения. – Мы с Юрием обо всем позаботились. Ни о чем больше не спрашивай.
Она расстегнула молнию у него на брюках.
– Ты знаешь, я его убил, – сообщил Майкл.
– Правильно сделал, – хладнокровно откликнулась Мона. – Жаль, что я этого не видела. Мне бы так хотелось на него посмотреть. Хотя бы один разок!
– Нечего на него смотреть, – буркнул Майкл. – И прошу тебя, больше никогда о нем не вспоминай. Никогда не спрашивай, как я от него избавился, и…
Мона, судя по всему, не слушала его. На лице ее застыло выражение спокойной решимости, выражение, не имевшее никакого отношения к его словам, его тревогам и заботам. Как и всегда, неповторимая смесь невинности и мудрости, светившаяся в ее взгляде, привела Майкла в растерянность. Казалось, Моне дела нет до собственной красоты и юной свежести. Она поглощена совсем другими мыслями – серьезными, опасными и мрачными.
– Ты чувствуешь себя разочарованной? – шепотом спросил Майкл.
Мона вновь не ответила. Никогда прежде она не выглядела такой взрослой. Перед ним стояла женщина – взрослая, умудренная опытом и знающая о многом. И эта женщина представлялась ему непостижимой загадкой, которая навсегда останется за пределами его понимания.
Майкл сунул руку в карман и вытащил забрызганный грязью изумруд. Потрясенный вздох Моны донесся до него прежде, чем он взглянул в ее лицо, вспыхнувшее от изумления.
– Возьми его, – едва слышно произнес Майкл. – Теперь он твой. Бери. Владей им. И никогда не пытайся оглянуться назад. Никогда не пытайся понять, что произошло.
Мона по-прежнему глядела на Майкла в сосредоточенном молчании, впитывая его слова, но ни малейшим намеком не выдавая, что творится у нее на душе. Возможно, в ярко-зеленых глазах ее сквозило уважение,
Вдруг она накрыла изумруд ладонью, словно хотела спрятать его от посторонних глаз, от всего света. Затем сгребла в охапку мокрые грязные вещи Майкла.
– Иди прими горячую ванну, – невозмутимым тоном произнесла она. – И потом как следует отдохни. А я пока избавлюсь от этого тряпья. От твоих штанов, свитера и ботинок.
Глава 28
Майкла разбудил утренний свет. Он сидел в комнате Роуан, на своем обычном месте у кровати. Роуан глядела на пробивавшийся сквозь шторы солнечный луч так, словно тоже его видела. Он не помнил, когда уснул.
Зато он помнил, что этой ночью рассказал Роуан обо всем. Обо всем. Поведал историю Лэшера. Сообщил, что Лэшер уничтожен и что это сделал он, Майкл. Это он всадил молоток в мягкий родничок на темени дьявола. Он не знал, слышит ли она его. Но ему казалось, что слышит. Говорил он монотонно, ровным, бесстрастным голосом. И ни минуты не сомневался, что Роуан все понимает. Майкл был абсолютно уверен, что ей следует узнать обо всем. О том, что случилось. О том, что Лэшера больше нет и ей ничто не угрожает. И о том, что отныне здесь, дома, она в полной безопасности.
Закончив свой рассказ, Майкл закрыл глаза, и сразу в памяти его зазвучал мягкий, нежный голос Лэшера. Тот рассказывал об Италии, о ярком, ласковом солнце, что сияет в этой чудной стране, о своей любви к Младенцу Иисусу. A еще он спрашивал, все ли известно Роуан.
Возможно, душа Лэшера обретается где-то рядом, размышлял Майкл. Возможно, его рассказ правдив и святой Эшлер вновь вернется в этот мир. Где он обретет плоть в следующий раз? В Доннелейте? Или здесь, в этом доме? Предсказать подобное невозможно.
– К тому времени меня уже не будет на этой земле, – шепотом произнес Майкл. – В этом можно не сомневаться. Прошли века, прежде чем он откликнулся на зов Сюзанны. И я не думаю, что сейчас он здесь. Наверняка он обрел покой. И Джулиен обрел покой тоже. Может, Джулиен помог ему. Может, слова из стихотворения Эвелин соответствуют истине.
И он тихонько продекламировал маленькую поэму, сделав паузу перед последней строфой. Потом он произнес и ее:
Рожденные дьяволом будут убиты,Пусть жалость невинный в вас не пробудит.Иначе в Эдем будут двери закрыты.Иначе весь род наш в могиле почит.Майкл помолчал несколько мгновений и добавил:
– Мне его жаль. Когда я думаю о том, что произошло, меня пробирает дрожь. Но я должен был это совершить. Должен. И у меня была на это веская причина. Настолько веская, насколько таковой может считаться любовь к жене и ребенку. Я знал, что лишь я, и только я один, способен с ним покончить. Никто не уничтожит его вместо меня. Знал, что он может заворожить кого угодно, всех подчинить своей власти. Поэтому-то он и представлял огромную опасность. Ему невозможно было сопротивляться.