Лэшер
Шрифт:
– Убьем его, убьем! Давайте выбросим его из окна! – орала обезумевшая толпа.
Огонь почти сожрал все деревянные скамьи и украшения собора. За густой дымовой завесой раздавались стоны и вопли убиваемых. Внезапно я почувствовал, как меня схватили за руки, за ноги и принялись раскачивать. Они раскачивали меня все сильнее и сильнее и наконец с размаху бросили прямо в окно с изображением святого.
Грудью и лицом я с силой ударился о стекло и услышал оглушительный звон. «Теперь мне наверняка пришел конец, – пронеслось у меня в голове. – А значит, кошмар прекратится,
В следующее мгновение взору моему открылась вся долина. Я увидел охваченный пожаром город. Увидел окна, из которых вырывались языки пламени. Увидел крестьянские хижины, превратившиеся в костры. Увидел тела, распростертые на земле в лужах крови. Поначалу мне показалось, что душа моя, возносясь на небеса, бросает прощальный взгляд на земную юдоль скорби. Но потом я понял, что все еще жив.
Тут множество рук вновь схватили меня.
– Тащите его в каменный круг! – раздавались вокруг голоса, полные бешенства и злобы. – Тащите туда их всех! Сожжем их вместе. – Талтоса и ведьм!
В глазах у меня потемнело. Точно пойманное животное, я хватал ртом воздух и отчаянно твердил про себя: «Милостивый Боже, не дай свершиться злодеянию, сжалься над нами, спаси нас от пламени!»
Меня поставили на ноги, и я разглядел, что нахожусь в центре языческого каменного круга. Очертания огромных камней, из которых он был сложен, в свете пожарища отчетливо обрисовывались на фоне ночного неба. Бросив взгляд на собор, я увидел, что на его месте полыхает гигантская свеча. От прекрасных витражных окон ничего не осталось.
Камень ударил меня в грудь, второй попал в голову. Они летели со всех сторон, и мне негде было укрыться. Кровь хлынула у меня из глаз, и более я ничего не видел. Но я слышал, как трещит огонь, подбираясь к моим ногам. Я ощущал его смертельный жар. Однако прежде, чем огонь коснулся моей плоти, я умер под градом камней. Жизнь оставила мое изувеченное тело, не дав ему изведать огненной муки.
– Милостивый Боже, я иду к тебе. Милостивый Боже, твой верный раб Эшлер закончил свой земной путь. Не отринь меня, Младенец Иисус. Прими раба своего, Непорочная Дева Мария. Святой Франциск, не оставь меня своими милостями. Святая Мария, Мать Господа Всемогущего, в час смерти моей вверяю себя в руки твои!
А потом…
Потом.
Бога не было. Не было нигде. Его не существовало.
Младенца Иисуса не было.
Непорочной Девы не было.
Высшей справедливости не было.
Царствия Небесного не было.
Ада не было.
Существовало лишь одно:
Тьма, непроглядная, беспредельная тьма.
А потом появилась Сюзанна.
Голос ее раздался в бесконечной ночи.
– Эшлер, святой Эшлер, – звала она.
Да, в каменный круг взошло создание из плоти и крови. До меня донесся живой голос.
Впервые за много-много лет кто-то позвал меня. Сначала зов был слабым, словно вспышка искры, но постепенно
– Услышь меня, о мой Лэшер, приди ко мне.
– Кто я такой, дитя мое?
«Чей это голос? – недоумевал я. – Может, это мой собственный голос доносится до меня из непроглядной мглы?»
Для меня не существовало времени. У меня не было прошлого, не было будущего, не было памяти.
Но сквозь туман, застилающий взор, я видел комочек живой плоти, видел расплывчатые очертания человеческого существа, стоявшего внутри каменного круга и простирающего ко мне руки.
До меня донесся заливистый смех Сюзанны. Ответ ее, по-детски простодушный, был полон любви:
– Ты – мой Лэшер, вот кто ты такой. Ты тот, кто отомстит за меня. Приди же ко мне!
Глава 25
Закончив свой рассказ, Лэшер склонил голову и погрузился в молчание. Майкл, тоже не произнося ни слова, украдкой посматривал то на Клемента Норгана, то на Эрика Столова, то на Эрона. Взгляд Эрона был исполнен неподдельного сочувствия. Даже на Столова горестная история Лэшера, судя по всему, произвела сильное впечатление.
На лице Лэшера застыло непроницаемо спокойное, даже безмятежное выражение. Слезы вновь заструились по его бледным щекам. Как эти слезы похожи на бриллианты, невольно подумал Майкл и затряс головой, пытаясь прогнать наваждение. Несмотря ни на что, красота этого существа, мягкая звучность прекрасного голоса заворожили его.
– Я полностью предаюсь в ваше распоряжение, джентльмены, – нарушил тишину Лэшер. Манеры его по-прежнему оставались безупречными. – После многих веков, проведенных в тоске и тревоге, я явился к вам в надежде получить помощь. Однажды вы уже предлагали мне свое содействие. Тогда вы объяснили, какие цели преследуете, но я не поверил вам. Но сейчас я обнаружил, что жизнь моя в опасности. Надо мной вновь нависла угроза.
Столов в некоторой растерянности переводил взгляд с Эрона на Майкла. Норган неотрывно смотрел на своего шефа, явно ожидая от него указаний.
– Вы приняли правильное решение, – наконец произнес Столов. – Вы проявили мудрость и благоразумие. Мы готовы забрать вас в Амстердам. Именно поэтому мы здесь.
– Нет, вы его не заберете, – сквозь зубы процедил Майкл.
– Майкл, вы напрасно упорствуете! – резко бросил Столов. – Неужели вы думаете, мы позволим вам уничтожить подобный феномен?
– Майкл, вы слышали, как много несчастий мне довелось испытать, – с невыразимой печалью в голосе изрек Лэшер.
Словно ребенок, он вытирал слезы тыльной стороной ладони.
– Вам не о чем беспокоиться, – обратился к нему Столов. – Мы позаботимся о том, чтобы вам не причинили вреда.
Он повернулся к Майклу и добавил:
– Мы увезем его с собой. Можете быть уверены, более он не доставит никаких неприятностей ни вам, ни женщинам, принадлежащим к вашей семье. Думаю, самое разумное для вас – как можно скорее позабыть о его существовании и обо всех прискорбных событиях, которые…