Лесь
Шрифт:
Драма содержала массовые сцены вроде забастовки в шахте. Статисты из госхоза едва покрывали нужду. Роль отца-кровопийцы председатель местного Совета решил играть лично, соседям и сотрудникам он поручил лишь позитивные роли, кандидатов на главные роли пока что не находилось.
И вот теперь он увидел перед собой спасение в лице прибывшего на инвентаризацию коллектива архитекторов. Роль гордой аристократки была словно создана для Барбары! Меланхолическая физиономия Леся сразу же настраивал на мысль об утраченных чувствах графа, и только в вопросе выбора роли работника физического труда могли возникнуть
— Только согласятся ли они? — с беспокойством спросил инструктор культуры и просвещения с совещательным голосом, посвящённый в тайные намерения председателя.
— У меня уже есть план, — таинственно ответил председатель. — В конце концов это им будет выгодно.
Сердце болезненно сжалось у председателя при мысли о том, что придётся временно расстаться с бесценной картой, но мероприятие, о котором было оповещено даже воеводское начальство, стоило далеко идущих жертв.
После захода солнца измученный и обескураженный персонал бюро отдыхал после тяжёлой работы на нижнем краю своего огорода. Инвентаризация шла полным ходом, дом за домом были обмерены, и все было бы хорошо, если бы не перспектива все сделать заново, а также неуверенность относительно санитарной сети. Рассматривалась возможность беспокойства председателя множество раз с целью несколько раз в день смотреть на карту. Но вот снизу донеслись мало понятные, приглушённые расстоянием и тяжёлые крики возвращающегося только теперь Януша.
— Эй, послушайте! — лихорадочно просопел он, падая на пень от дерева, — У нас есть шанс! Я сейчас расскажу вам. Ну и дела, говорю я вам!
— Переведи дух, а то задохнёшься, — заботливо посоветовал Лесь.
— Нельзя так мчаться на гору, — заметил критически Каролек. — Это очень мучительно.
— Разумеется, под гору было бы легче, — презрительно отозвался Януш, ещё несколько запыхавшийся. — Возможно, что кто-то из вас будет лететь вниз, если что-то кому-то не нравится. Но я все решил за вас.
— Что ты снова скомбинировали? — забеспокоилась Барбара, помня ещё о своей прошлой роли соблазнительницы.
— О боже, во что он нас снова втягивает? — отчаянно простонал Каролек.
— Делать он катастрофа? — заинтересовался Бьерн.
— Тихо! — потребовал Януш. — Знаете ли вы, что тут через две недели будут исторические празднества? Знаете?
Четыре пары глаз смотрели на него недоверчиво и с беспокойством, а четыре рта предусмотрительно молчали.
— Ну, так знаете или нет? черт бы вас побрал?! — занервничал Януш.
— Знаем, — осторожно сказал Каролек. — И что?
— А то, что мы примем в этом участие. Председатель на коленях меня упрашивал и руки целовал, чтобы мы играли в представлении. У них нет актёров. Я сначала сказал, что об этом и речи быть не может, слишком много работы, но потом мне ударило в голову, что это неплохая мысль…
— И что?!. — простонала Барбара, так как Януш прервал своё речь и триумфально засопел.
— И я от имени всех согласился. Будем звёздами!
Ошеломлённые принесённой новостью, все словно в рот воды набрали. Януш посмотрел на друзей подозрительно и на всякий случай отодвинулся на другой конец пня. Несколько заинтересованный непонятным разговором Бьерн
— И на самом деле он, вероятно, полетит вниз, — сказал Каролек мрачным и безнадёжным тоном.
— Допустим, что он рехнулся, — с презрением засвидетельствовала Барбара. — Разве нам здесь делать уже нечего?
— А одного тебя не хватило бы? — ласково спросил Лесь. — Мы все должны?
— Вы — трубы, — нетерпеливо заявил Януш. — Иерихонские. Неужели непонятно, что я согласился не за так?
Наступило некоторое оживление, и появилась надежда.
— Я делал все, что мог, — тянул Януш с удовлетворением. — Мария Каллас меньше бы капризничала! И в конце концов мы сошлись на том, что за участие в представлении он даст карту!
— Ха! — крикнул Каролек возбуждённо.
— Ты шутишь! — воскликнула недоверчиво Барбара. — Боже, чудо! — радостно всхлипнул Лесь.
— Он дать карта? — удивился Бьерн.
— Бы должны целовать мне пятки, — продолжил Януш. — В конце концов это представление — ничего особенного, каждый скажет пару слов и покричит. А за ту карту стоило бы даже выступить в опере!
— Я лично лучше выступил бы в цирке, — убеждённо промолвил Каролек. — Пусть будет так, хоть мне это и не по душе. Действительно чудо — половина работы будет сделана. А я уже думал, что нам придётся сидеть здесь до поздней осени…
Януш снова пересел на пне ближе к товарищам.
— Завтра начинаем пробы, а он утром даёт нам карту. Бобек поедет во Вроцлав и закажет отпечатки и транспаранты. Ему нужно будет написать на бумаге, а там, в светокопировальне, прочитают, чтобы не было недоразумений. Надо будет сделать две копии: одну для нас, а вторую — для того Гарпагона, иначе он нам отравит жизнь…
Придя в себя от первого шока весь персонал бюро оценил размеры полученного успеха. Обладание желанным документом стоило всяческих жертв. Просты ми словами они уведомили Бьерна о предстоящем задании и приступили к обсуждению подробностей драмы.
— Ты должна играть несимпатичную аристократку проинформировал Януш Барбару. — Как мне удалось установить, так как я видел только кусочки текста, добродетель проникла к тебе в голову, и ты волочишься за неким пролетарием и то и дело делаешь замешательство вокруг. Лесь будет играть графа и должен любить тебя без взаимности…
— Как это?! — вырвалось у Леся с горечью. — Опять?!.
— Один из нас — ты или я, ещё неизвестно, должен играть того пролетария, — продолжая Януш. — А второй будет свояком или чем-то вроде, который в конце концов бьёт того графа по морде.
— Я хочу бить того графа по морде, а не хочу, чтобы она бегала за мной, — прервал Каролек с неожиданной энергией.
— Идиот, — сказала Барбара с обидой и недовольством. — Боже мой, что это за произведение искусства? Кто его написал, откуда они его взяли? В жизни ничего подобного не слышала!
— Никто не слышал, — согласился Януш с подозрительной торопливостью. — Это местный продукт, написал его инспектор культуры — тот, который где-то там пощипывал, а председатель и секретарь партийной организации произвели поправки. Пролетарий тоже обольщает для себя невесту-пролетарку, а в качестве этой невесты должна быть одна девушка из местного обувного магазина.