Лесь (пер. И.Колташева)

Chmielewska Irena-Barbara-Ioanna

Осмотрев в двести восемьдесят пятый раз все бумаги, Лесь обратил внимание на уведомление с почты. Он решил пойти на почту и взять это извещение. Может быть, на почте будет большая очередь, и он сможет на некоторое время избавится от поисков места укрытия…

Почтовое отделение Леся находилось на Мокотове. Он поехал к ней окружной дорогой, несколько раз пересаживаясь и выбирая самые долгие транспортные средства. Охотнее всего он поехал бы на деревянной телеге, запряженной самыми ленивыми волами, но этот способ передвижения был ему недоступен.

Возле

окошка, где забиралась корреспонденция, никого не было. Лесь тоскливо посмотрел на длинную очередь, где отсылали и получали переводы, сдержал в себе искушение стать именно в эту очередь и подал свое уведомление. Подписав квитанцию, он получил конверт с официальным грифом.

К конвертам, содержащим официальные грифы, Лесь относился с живым отвращением. В таких конвертах он получал обычно извещения из ОРСа о неуплаченных взносах и из Бюро Инкассо с напоминанием о неоплаченных счетах за квартиру, газ и телефон. Поэтому он не прочитал надпись на конверте, только поспешно открыл его, желая сразу инкассировать все удары судьбы. Из середины конверта он вытащил письмо.

Он прочитал его один раз и ничего не понял. Прочитал затем еще раз, потом еще, еще и еще. Потом сделал вывод, что это какое-то недоразумение, потому что такое не может случиться, а если с кем-нибудь и случается, то только не с ним.

Следует отметить, что в момент чтения письма Лесь был абсолютно трезв, а в моменты трезвости он относился к жизни значительно реалистичнее, чем после употребления спиртного. С определенной точки зрения, он был в эти моменты даже пессимистом, а в результате последних происшедших событий его пессимизм увеличился и окреп. Известие, полученное им в письме, было отрицанием всего, чего реальный человек мог ожидать от жизни.

Признав, что от чрезмерных опасений он подвергся галлюцинациям, Лесь обратился к стоящему на другом конце очереди человеку, довольно пристойному, на первый взгляд:

– Извините меня, – сказал Лесь грустно и кротко. – Не могли бы вы прочитать вслух, что здесь написано?

Несколько удивленный человек из очереди бросил взгляд на письмо. Письмо было кратким, поэтому одного взгляда оказалось достаточно, чтобы понять смысл его содержания.

– О чем речь? – сказал он. – Здесь написано, что на ваш счет поступили какие-то средства. За картины, проданные в комиссионном магазине. А что? Это какая-то ошибка?

– Благодарю вас, – торжественно и с чувством сказал Лесь. – Очень большое спасибо…

Человек из очереди внимательно посмотрел на Леся, очевидно, совершенно неграмотного, чего нельзя было сказать по его внешнему виду, и пожал плечами.

– Не за что, – буркнул он, подумав, что в современном мире внешность бывает такой обманчивой…

Под Лесем подогнулись ноги, он уселся на стул, положил рядом с собой на столик бесценный документ и застыл, глядя в пространство в набожном смирении. То, что творилось теперь в его душе, напоминало состояние экстаза молящегося человека.

Полгода назад он действительно отдал на комиссию

шесть своих картин, вырванных прямо из сердца. Он отдал их навсегда, на гибель, на продажу!… Отдав их, он сперва заботливо наведывался об их судьбе, потом, захваченный конкурсом в бюро, немного о них забыл, а потом и вовсе они вылетели у него из головы. Он потерял надежду, что кто-нибудь когда-нибудь их купит, тем более, что объявленная на них цена не принадлежала к разряду небольших. И вот теперь, особенно теперь, в самый трагический день его жизни, он получил известие, что все шесть картин нашли своих любителей!

А это дает ему в руки не только эти проклятые, потерянные деньги. Этот факт говорит о том, что он подозревал уже долгое время, что в себе переживал, что, в конце концов, должно было выйти наружу! Талант!!!

Пешеходы на улице Пулавской с определенным изумлением наблюдали за прилично одетым человеком, который бежал по улице с дикими подскоками, издавая время от времени громкие крики и покрывал поцелуями небольшой кусочек бумаги. Какая-то женщина даже с сочувствием вздохнула, убежденная, что этот человек с таким почтением относится к письму своей возлюбленной.

Вблизи улицы Раковецкой этот необычный человек перестал, наконец, фривольно подскакивать и замахал руками, останавливая такси…

В бюро с самого раннего утра царило глубокое беспокойство. Результаты игры в тото-лотко были уже всем известны, но никто из игравших не помнил, какие числа были зачеркнуты на заполненных в субботу билетах. Билеты должен был принести с собой Лесь, но Леся не было.

– Одно из двух, – с унылым убеждением сказал Януш. – Либо мы ничего не выиграли, либо эта мокрая искра умер от отчаяния или мы выиграли кучу денег, и он упился до потери пульса от счастья.

– А почему ты исключаешь, что он упился с горя? – заинтересовался Каролек.

– А за какие шиши? Мне кажется, у него ничего не могло остаться.

– Ну, так от счастья он тоже не мог упиться. Ведь выплаты производятся не сразу?

– Под залог билетов он мог бы занять деньги даже от кельнера. У кельнеров есть деньги.

Каролек на минуту задумался.

– Тогда зачем мы стали архитекторами? – недовольно спросил он.

– Затемнение мозгов, – кратко пояснил Януш, и снова воцарилась тишина.

Через несколько минул тишину прервала Барбара:

– А, в самом деле, как у нас получилось, что оказались идиотами? – с горечью спросила она. – Смотрите сами. Те, из Белостока, спокойно, без спешки, сделали свое полезное для себя свинство. А мы, мало что добросовестно, так и еще как на пожар. И зачем нам все это было нужно?

Януш внезапно повернулся к ним.

– Послушайте, – твердо сказал он. – Я категорически заявляю, что если та банда негодяев получит первое место, то на следующий день я собственноручно набью морду Геньо. Пусть у нас будет хоть моральная сатисфакция! А если не набью, то можете побить меня кнутом, прогнав на четвереньках вокруг площади в Новом Мире!