Лера
Шрифт:
– Я нормальная мать! Или ты считаешь тетя Катя Колтунова, которая чуть ли не за волосы притащила Ленку на аборт, сделала для нее доброе дело? Думаешь Лена часто благодарит свою маму за то, что в свои почти сорок у нее нет ни мужа ни детей ни будущего?
– При чем здесь Лена?
– А при том, что с подобной ситуации существует всего два выхода – либо я становлюсь чудовищем в глазах собственного ребенка, либо мы просто принимаем то, что уже имеем. А травить мальчика… Этим ты ничего не добьешься, тем более Лера его все еще
– Что значит «любит»? – Не имея возможности видеть лица родителей, по интонации я легко представляла, как на папином лице появилось искреннее непонимания.
– Здесь уже не идет речь о «любит или не любит». Сделал дело, имей смелость принять его результат. Я не настаиваю на аборте, но парень знал что делал, когда трахал мою дочь. Пусть в таком случае несет ответственность за все хотя бы в качестве мужа. Считаю, это было бы правильно.
– Слушай, а тебе нужен такой зять? Мне лично нет.
– Мне тоже не особо, - уже более спокойно согласился отец.
– Тогда давай отпустим эту ситуацию и будем думать не о том, как пристроить Леру, а о том, как поддержать ее. Со временем все разрешиться, мы не можем сейчас все расставить по местам. Кроме времени, это вряд ли кому удастся. Давай радоваться тому, что имеем. А имеем мы здоровую умницу и красавицу дочь, которая скоро подарит нам внука или внучку. Ну разве в этом может быть что-то плохое?
– Да уж, Лерка, скорее всего, даже не подозревает, как ей повезло с мамой – ты ненормальная. – В голосе папы я услышала тень улыбки. – Другая бы на твоем месте…
– Другая на моем месте, по-настоящему любящая своего ребенка мать, поступила бы точно так же. От того что я ее выгоню из дома, потащу на аборт, изобью до полусмерти или уничтожу моралью, легче не станет никому. Так к чему все это? Она у нас хорошая девочка, и именно из-за этого пострадала. Более прожженные и опытные в подобных делах, точно бы лучше позаботились о своем предохранении. Даже в моем классе было парочку подобных экземпляров. Так они парней меняли как перчатки и спали с кем не попадя. Думаешь хоть одна забеременела? А вот наивная, можно сказать почти забитая, спортсменка и комсомолка Колтунова… Так что, давай будем просто поддерживать и любить нашу девочку. Поверь, большего она от нас не ждет. Ей просто большего сейчас и не нужно.
– Да, - даже из-за плотно закрытой двери я услышала как папа тяжело вздохнул. – Похоже, нам больше ничего не остается. Но, предупреждаю, ноги этого ее… как ты говоришь зовут ее парня?
– Матвей.
– Чтобы ноги этого Матвея в нашем доме не было. Это я серьезно.
– Подумать только, Константин Александрович, какой вы грозный и серьезный мужчина, даже мне страшно становится…
– Машка, не выворачивай все в шутку.
– Ничем подобным я не занимаюсь. Вот только ничего не могу тебе обещать. Как мы могли убедиться, жизнь диктует нам собственные правила иии, мы можем лишь надеяться на то, что Лерка сумеет
– Только через мой труп! – Категорично заявил папа.
– Нуу, будем надеяться, что до этого не дойдет. – Засмеялась мама. – Уверена, за время своей беременности у нашей дочки хватит ума разобраться в том – кто есть кто. Да и отца хоронить, что б выйти замуж не очень заманчивая перспектива.
Дальше я не стала слушать. Того, что было услышано, с меня хватило. Тревожить родителей больше, чем я сегодня сумела, мне не хотелось, и я медленно потопала на уже не «зов», а «крик» природы.
Не знаю, с чего начался их разговор, но финальные нотки звучали терпимо. Мамочка, моя самая любимая мамуля, готова была оправдать все мои абсурдные действия. Папа, которого я вне всяких сомнений тоже люблю, я не осуждаю за его резкие слова, но благодарна, что мое подслушивание закончилось все же на теплоте его голоса. Я виновата, с этим никто не спорит, а подобная реакция для меня самый настоящий джекпот. Жаль только что Матвей во всем этом остался крайним. Но ничего, мама права – время все расставит по местам.
День подходил к своему логическому завершению и хоть был полон отчаяния, абсурда и боли, я была рада, что завтра наступит новый. Горячо прижимая к себе подушку, на пороге сна, я была счастлива, что все обошлось. Радовало и то что напугав всех до полусмерти, я все же удостоилась прощения. Теперь я знаю – из любой ситуации существует минимум два выхода и искренне рада, что заглянув в одну дверь, я все же вошла в другую.
18
– Да ну ладно, Леркааа! Как же я за тебя рада!!! Ураа! Я стану тетей! Урааа! – Сказать, что от новости мою Маринку разорвало – ничего не сказать.
Куприянова зажимала меня в своих объятиях так, что я становилась похожей на сидящего на горшке ленивца Сида, который изо всех сил старается «сходить» по большому. По крайней мере глаза в тот момент были на том же месте где и у него. Она визжала так, что проходивший рядом народ, вздрагивал. Она прыгала так, что любые кенгуру позавидовали бы. Честно, я ожидала чего угодно, но не подобного всплеска.
– Лерка, обещай что я буду крестной? Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста… - Это было первое, что заинтересовало Марину.
– А кто же еще?
– Урааа!
Подруга искренне радовалась и я не стала омрачать это ее чувство подробностями. Она знала ровно столько, сколько было нужно – я беременна, Матвей не хочет принимать нас, и вчера я просто запуталась, но ничего серьезного.
– Лер, - когда стихли первые всплески эмоций, Марина как-то резко изменилась в лице, - прости.
– Что за виноватая мордаха, или я ошибаюсь?
– Не ошибаешься. Прости меня, дуру. Я же не знала, что все вот так получится.