Лепрозорий
Шрифт:
Когда Диана присмотрелась к своим соседям, ей самой захотелось кричать и плакать.
Олежка, Олег, где же ты?!
7
Олег возвращался на войну снова и снова.
Утром он порезал щеку, пока брился. Маленькая красная капелька проступила рядом с парой легких, уже подживших царапин, оставленных вчера ногтями разлюбезной Дианки, и Олег подумал: зачем? Зачем он ей что-то пытается запрещать, как-то ее контролировать? Стоило ли получать ранение, восстанавливаться несколько месяцев в госпитале,
Да, ему очень не нравилась эта ее «идея фикс» с посещением военной базы где-то в лесной глухомани, далеко за городской чертой. Однако что он имеет теперь, попытавшись высказать свое «вето»? Ссору с взаимными обвинениями, глупое и жалкое ощущение «брошенности» и - еще большее беспокойство за Диану.
Олег так привык просыпаясь чувствовать тепло ее тела рядом… Вчера он напился, когда она ушла, громко хлопнув дверью на прощанье, всем своим видом демонстрируя абсолютную независимость. И ведь хотел остановить ее, крикнуть «да я же люблю тебя, дура!», но вместо этого - выпил в одиночестве бутылку водки и банально вырубился. Хорошо хоть голова поутру не болела, спасибо тренированному, закаленному организму - о бурно проведенном вечере свидетельствовала только чуть припухшая кожа под глазами, да эти царапинки.
Ее мобильный телефон был выключен и он терялся в догадках весь день - где она, с кем, чем занимается?
Олег понимал, что первой Диана не позвонит. Гордость - не это ли всегда его и привлекало в этой девушке? А еще свойственная ей ирония, ум, и та самая независимость во взглядах и решениях, на которую он сам вчера покусился.
«Дурак», - подумал Олег. Был бы умней, просто составил бы компанию в поездке, и сейчас не нервничал бы так сильно из-за нее. И за их отношения волноваться бы не пришлось…
Позвонив заместителю с домашнего телефона, он сообщил, что сегодня в офис не приедет. У него были дела поважнее. К обеду Олег принял решение: одевшись, он выбежал из дома, сел в джип и отправился прямиком в редакцию.
Там подтвердили его худшие ожидания.
– Диана на задании, Олег Петрович. Разве она вам не сказала?
– в маленькой комнатке, выполнявшей функции редакторского кабинета воняло сигаретным дымом. Сама редакторша - маленькая пухленькая женщина с неприятным писклявым голоском, имя которой он от волнения позабыл, - попивала растворимый кофе из соответствующей размерам хозяйки миниатюрной чашечки и хитро косилась в его сторону.
– Говорила, - процедил Олег.
– Но… мы поссорились, и я беспокоюсь. Всерьез беспокоюсь за нее.
– Да ну что вы, ей богу, ничего с ней не случится! Дианочка весьма самостоятельная особа, из тех, что умеют о себе позаботиться.
«Ну конечно!», - хотелось ему плюнуть в сторону висящего на стене рекламного плаката «Аномалии».
– «Разве вас тут волнует, что с ней может произойти! Послала девчонку черт знает куда, черт знает
Но, сдержавшись, вслух он сказал:
– Ее телефон почему-то выключен. Вам это не кажется странным?
Редакторша улыбнулась. Зубы у нее оказались испачканы следами кофе.
– Может быть, села батарейка. Или… - она окинула его взглядом, в котором читалась смесь сочувствия и плохо скрываемого за ним удовлетворения, - вы ведь сами сказали, что поссорились с ней?
Олег не был глупцом. Он прекрасно понял, что эта женщина хотела ему сказать. «Девушка бросила тебя и отключила телефон специально, чтобы ты не мог дозвониться». Если бы было так, если бы он точно знал об этом, у него на душе стало бы намного легче.
– А вы не подумали, что телефон у нее могли отнять?!
– возмутился Олег.
– Кроме того, есть и худшие варианты. Что вам известно о военной базе, на которую она отправилась?
– Ничего, кроме того, что она хорошо охраняется. Собственно, это была идея самой Дианы: выяснить что там к чему. У нас это называется «провести журналистское расследование».
– А когда я служил в армии, это называлось «лезть не в свое дело», - отрубил Олег.
– Ни вы, ни Диана не представляете, насколько это может быть опасно.
Редакторша помолчала. Олег терпеливо ждал, когда она поразмыслит над его словами и примет решение, хотя ему и казалось, что каждая минута на счету. Наконец, она поставила чашку на стол и наклонилась ему навстречу:
– Вот что. Я вам скажу, где расположена эта база, и даже карту вам набросаю, как туда проехать. Но только не рассказывайте Диане, что это я… сообщила. Ладно?
– По рукам, - кивнул Олег и приготовился внимательно слушать.
8
«Стоп», - сказала себе Диана. Не волноваться. Не паниковать. Держать себя в руках. Это какая-то нелепая ошибка, чья-то провокация, крайне неудачная шутка господ военных. С ней такого точно произойти не может! Как говорится, не в этой жизни…
Диана глядела в свое отражение в стекле. Непослушные черные локоны все столь же эффектно обрамляли овал лица с правильными чертами. Даже повязка на лбу и полное отсутствие косметики не могли по-настоящему испортить гармонии этого лица. Диане хотелось разрыдаться.
«Красота спасет мир»? К черту, Федор Михалыч! Кто спасет саму красоту?…
Когда в коридорчике между стеклянными клетками, в одной из которых оказалась заперта ее красота, появились две фигуры в белых халатах, Диана посмотрела на них с надеждой. Врачи? Это же, черт побери, что-то вроде госпиталя, да? Ее просто положили для обследования и сейчас, несомненно, идут сюда, чтобы сказать «все в порядке», извиниться за доставленные неудобства и выпустить из заключения.
Но по мере того, как люди приближались, огонек ее надежды все больше и больше угасал, а внутри, готовое в любой момент возродиться, притаилось холодное отчаяние.