Лепрозорий

Вайа Ариса

Кажется, Люция научилась отличать в толпе хвостатых и ушастых созданий волков от их слуг. Уж больно похожими были их уши и хвосты на первый взгляд. Вот только разница была смутно понятна с непривычки. Кошки обладали чуть другой мимикой – раскосые глаза смотрели слишком живо, слишком откровенно и даже болезненно. Словно искали в каждом госте, не принадлежащем клану псов, утешения, понимания и хоть маломальской поддержки. Люции казалось, что протяни она руку, и они потрутся об нее щекой, замурчат, благодарно принимая ласку.

Волки смотрели иначе. Почти неживые глаза словно пронизывали насквозь, вся их мимика была как будто сконцентрирована на губах – они

непрерывно что-то говорили, потявкивали или жевали. Беспокойно махали хвостами и постоянно тянулись к оружию на поясе, будто готовы были ввязаться в любую драку. Но не было в их беспокойстве ничего схожего с нервным напряжением кошек. Они были хозяевами на осеннем фестивале, на празднике жизни.

К тому же, волки были единственными, кто позволял себе еще засветло пьяно выть по углам. Их гостям и слугам это было как будто непозволительно.

Последний раз такое разнообразие народов Люцифера видела на все том же осеннем фестивале, но больше десяти лет назад. Принимающим округом был край Осьминога, и Люцифера все ноги сбила по борделям и тавернам. А когда совсем обессилела, и мысль провожать осень в рыбацком городе, пропитавшимся запахами гнилых водорослей и рыбьих потрохов, стала удручать – просто просидела на пирсе до рассвета.

Видимо, в этом году была очередь края Волков. К ним на фестиваль собрались гости из соседних округов – пару раз в толпе маячили ветвистые оленьи рога и каштановые наряды их хозяев. Барышни с веснушками мило перешептывались, и их мягкие уши дергались на каждый шорох. Невысокие зайцы с пышными прическами и разномастными головными уборами то и дело гляделись в зеркала, недовольно дергали звериными носами и старательно прятали длинные пушистые уши.

Совсем немного было лис. В рыжих меховых плащах они казались опавшей листвой, самой осенью, с которой сегодня прощались.

Не было видно слуг царицы змей. Они, должно быть, все еще скорбели по своей госпоже. И были настолько убиты горем, что не прислали и цветов – все вокруг пахло осенними полевками и бархатцами, но совсем не орхидеями.

Что особенно злорадно позабавило Люцию – слуги Мерура на праздник явились. Полнотелые телицы возмущенно мычали, распихивая окружающих, и томно хлопали длинными-предлинными ресницами. Их изумрудные наряды как всегда были чересчур откровенными и необъятными. «Баба-чайник» - вспомнилась гарпии старая шуточка.

Статные, широкоплечие медведи в черных шкурах возвышались каменными глыбами у таверн ос, торгующих медовухой и сотами. Угрюмо поглядывали на окружающих и своих балованных детей.

В толпе шныряли худые хорьки, воровато оглядывали окружающих и, словно прицениваясь, цокали языком. Но куда бы они не нырнули, везде были ушлые волки. А кошки, приставленные к гостям-дамам, шипели и демонстрировали длинные острые когти, предупреждая, что не позволят испортить праздник.

— Смотри-смотри! Бочка с девочкой! — взвизгнула Ева, пальцем тыкая куда-то в толпу.

И впрямь, у кабака возле ворот стояла бочка в метра полтора высотой, и в ней действительно была девушка. В одной лишь рыжей тряпочке, несильно скрывающей грудь. Сине-зеленый цвет волос дурно сочетался с венком из осенних цветов, а с яркими губами навевал вполне конкретные мысли. Девушка, воркуя, ухватила юношу-оленя с маленькими рожками за локоть, потянула на себя и, хохоча, впилась в губы. Он с трудом вырвался и начал упрашивать его отпустить, силясь разомкнуть ее пальцы. Он даже увлек ее по пояс наружу, и все смогли лицезреть грубые борозды жабр на ребрах красавицы.

— Это не девочка, а ночная рыбка, не смотри туда, —

и Люция за косичку развернула паучонка в другую сторону.

— Оплата после фестиваля, без денег коня не отдам, — все тот же кот-конюх щелкнул пальцами, привлекая внимание Люции, очевидно уже не первый раз.

— Да-да, хорошо, — кивнула она, уводя Еву в толпу.

— Смотри, пчелка! Или оса. Шмель? Шершень? — Ева запнулась, раззявив рот у ароматной пекарни.

Над ней, беззубо улыбаясь, склонился полноватый чернокожий мужчина. Желтая плоть на сочленениях рук и такой же желтый мех, выбивающийся из-под рубашки, определенно говорили в пользу первого варианта, но Ева не знала наверняка. Он продавал сладости, и, пока Люция отвернулась, дал паучихе медовую конфету. Она тут же развернула ее и сунула в рот, боясь, что гарпия не разрешит. Но та даже не заметила.

— Пойдем, — и снова потянула за тугую черную косу.

— А вон там тетенька бобер! Смотри, тот дядя с большими клешнями косится на тебя! А вон еще одна выдра и дяденька выдра! Или не выдра? Они такие милые!

— Прекрати так кричать, — подтянув паучонка за ухо, прошипела Люция.

Ева покорно замолчала. Хватило ее, правда, ненадолго. Стоило им вдвоем попасть в центр города, как новая порция удивления забила из девочки просто фонтаном. И она бегала от лавки к лавке, изумленно таращилась на товары и вслух обсуждала совершенно все, что ее будоражило. Будь то маленький прыткий тушканчик с длинным хвостом, раздающий приглашения, или яблоко в липкой карамели на палочке, подаренное хозяином лавки сладостей за искреннее восхищение. Провидицу привлекало все, глаза разбегались, а руки тянулись к каждому встречному. Они не отталкивали ее, не смотрели косо, не отшатывались, увидев серп паучих глаз и руки. Они не воспринимали ее как страшного ребенка, приветливо улыбались и вторили вслед комплименты и благодарности. Она не чувствовала себя ненужной.

— Тш-ш! — шикнула Люция, увлекая Еву в переулок. — Мы не на праздник пришли. Мне нужно узнать, где находится глава города — волк Инпу. Поэтому мне придется оставить тебя и пойти искать его и место, о котором говорила Химари. Поняла?

Ева, вдруг осмелев от новых впечатлений, уперла руки в бока.

— Спорим, что я все узнаю?

В мальчишеском наряде она казалась той еще маленькой разбойницей.

Люция подавилась смехом.

— На что спорим? — и протянула Еве руку.

— Что ты будешь носить его всегда! А мне что-то свое дашь! — и с этими словами паучонок ловко завязала на запястье Люции шнурок.

— Что? — ошарашенно спросила та, но девочка уже растягивала на пальцах паутину. Люция покачала головой, совершенно не веря, что паучонок справится, такая задача казалась трудной даже для нее самой.

Но провидица сосредоточенно выплетала на пальцах узор и, напевая себе под нос кошкину песенку, всматривалась в серебристую паутину. Люция, подняв к глазам руку со шнурком, фыркнула себе под нос. Ну и что же хочет глупая паучиха взамен?

***

Люция торопливо шагала по освещенному ночными огням городу, крепко держа Еву за косу, чтобы не потерять. Паучонок была полностью поглощена новым подарком — осколком обсидианового меча. Ей очень нравилось, как отливает неровный край. Или дело было не в самом обсидиане, а в подарке? Люция сказала, что осколок застрял в ее спине, когда она рубила крылья. Впрочем, Ева была довольна. И даже мельком рассказанная история ее нисколечко не смутила. Напротив, теперь она очень трепетно держала обломок с нож длиной, прижимая его к груди.