Лепрозорий
Шрифт:
Полагай несущественным явное в мире,
Ибо тайная сущность вещей — не видна.
Люция была зла — промедление ее невыносимо бесило, вот только никакого решения на ум не приходило. Пойти за Химари? Вот только куда? Лес огромен и, поди пойми, куда кошка могла уйти охотиться. Еще Ева увязалась с ней, что за бестолковая девчонка.
В голове снова был туман, мерещились звуки, и так не хватало спасительной паутины. Но, как назло, эти двое застряли в чертовых зарослях полумертвого леса! Люция с силой ударила ближайшее дерево. Тигр поднял
Гарпия, обмотав кулаки бинтами из запасов кошки, решительно направилась вымещать гнев на деревьях, тренировки всегда успокаивали и здорово коротали время. Если бы только все осталось как двадцать лет назад, если бы маршал снова могла тратить время на драки, отдыхать за шахматами или сложными командными играми. Если бы она могла снова летать, опьяненная свежим воздухом. Если бы снова был долгожданный мир и оживленные полигоны, если бы только можно было бить, не желая другому смерти. Если бы только больше никогда не пришлось рубить головы и ломать хребты. Если бы только никто не решил гнаться за иллюзиями и глупыми идеями. Если бы.
Уткнувшись лбом в сухой теплый ствол дерева, Люция усмехнулась. Война потому и нравилась ей, что была простой и понятной до последней мелочи. И как бы она не сожалела и не бесилась невыносимо от поступка Инпу, она не могла представить другого исхода. Не видела иного будущего, кроме этого. И, пожалуй, в глубине души не мечтала о мире - считала его прекрасным, но не желала всем сердцем.
Люция, рассмеявшись, ударила по дереву ладонью, осыпав ноги опилками и сухой корой. Разум метало из стороны в сторону, она мечтала о войне, вспоминая мир, она желала мести, скучая по крыльям, она ненавидела то, что с ней сделали, повторяя вновь и вновь, что она — совершенство. Безумие душило и терзало, и единственным спасением было несчастное дерево, такое податливое под ударами кулаков, такое хрупкое, покорное, мертвое. Глубокие борозды вырванной деревянной плоти впивались занозами через бинты, но успокаивали, заставляя не думать, не делать выбор, а просто, как мантру, повторять, что обязательно нужно после тренировки обработать руки. Смешно, но эта вечная забота о теле перетягивала душное одеяло мыслей с терзаний разума.
И гарпия била, вымещая злобу, всю свою боль и безысходность. Она выплескивала отчаяние и сомнения, снимала с себя тяжелую ношу обуревавших ее чувств. Она знала – поддайся она своим терзаниям, и они поглотят ее целиком, сведут с ума, распнут в бездне разочарования.
Лес позади зашевелился, и из него неспешно вышла белая львица, волочившая за горло тощую косулю. Люция, пригнувшись, метнулась к оружию и в ту же секунду направила заряженный арбалет на зверя. Но рядом с огромной кошкой показалась Ева, счастливая и даже отрешенная в своей радости. Гордо продемонстрировала Люции такие же тощие тушки зайцев, подняв их над головой. Бескрылая перевела взгляд с нее на львицу. Раз трусливая паучиха не боялась огромной кошки, значит, она - Химари.
— Я не знала, что это — ваша вторая форма, — Люция положила арбалет под дерево и принялась разматывать руки. Дичь нужно было приготовить, а бинты в опилках совершенно не годились в пищу.
Люция плюхнулась на землю возле нодьи, кинув рядом свернутые бинты, размяла ладони. Ссадины на ссадинах чесались, потертые костяшки пульсировали,
Химари доволокла за горло тушу до Люции и, разжав челюсти, села рядом.
— Это так удобно — использовать немую форму, чтобы не мешать мне, — огрызнулась Люция, перетаскивая тощее животное за ногу к себе поближе.
— Я не немая, — рыкнула львица чужим голосом, но тон был все тот же, надменный и горделивый. — Но если тебе так мешает, — и ворох черных волос осыпался с львиной головы, белая шкура опала, растворившись на плечах кошки молочно-белым кимоно. И вот уже на земле у костра сидела Химари в своем облачении.
— Очень мило с вашей стороны, — Люция кивнула, проведя рукой по венам на горле косули. Мертвая. И бескрылая пустила кровь, сделав тонкий надрез на шее дичи.
— Я помогу с разделкой, у нас мало времени, — Химари расстегнула и сняла наручи и повыше закатала узкие рукава наряда. Закрутила волосы и собрала в пучок на затылке, заколов парой игл. Бросила взгляд на растерянного паучонка. — Ева, возьми из сумок хрен с солью и готовь паутину. Зайцев и глухаря отдай тигру.
***
– Меня отпустили, вещи вернули и даже дали направление в госпиталь. Чей это приказ? – Кирана уперла руки в стол и требовательно глянула Рауну в глаза. – Лион нас помиловал?
– Не совсем, - ворон вытащил из-под руки охотницы папку и пододвинул к себе.
– Нас ровно девять, не хватает только одной – и будет полноценный отряд. Но мне не вернули полномочий Магистра, значит, я снова в строю, как солдат, - Кирана повела плечами, без привычного плаща ей было неуютно. – А еще Алису так и не вернули в темницу. Генерал избавился от нее?
Ворон отложил перо и поднял на встревоженную охотницу глаза. Неторопливо оглядел ее с ног до головы, задержав взгляд на голом посохе за спиной. Разве она с ним ходила, когда была Магистром? Такое оружие за плащом не спрячешь. Видимо, это ее охотничий комплект – вместе с обычной формой, ножами в наручах и клинком на поясе.
– Боюсь, что гораздо хуже, - отозвался Раун и кивнул на дверь. – Это она приказала вас отпустить.
– Алиса?! – охотница побледнела, руки задрожали.
– Генерал назначил ее исполняющей обязанности на время его отлета. И собрать отряд из конкретных охотниц было ее решением, - ворон пожал плечами и похлопал рукой по столу. – Если ты хочешь к ней зайти, оставь все холодное оружие здесь, я запишу и потом верну. Идет?
– Посох деревянный, оставить могу? – хмыкнула Кирана, расстегивая ремешки наручей.
Раун с сомнением оглядел черную палку за спиной охотницы. По уставу сдаче полагались только мечи. И даже ножи – всего лишь прихоть, ведь Раун понимал, что Кирана может Алису убить. С одной стороны, это бы решило некоторые проблемы. Алисе нет места среди охотниц, раз она так легко смогла убить их. Не то чтобы это было запрещено, она вольна была распоряжаться ими по своему усмотрению, и перебей она хоть десять отрядов где-то в другом месте, никто бы и ухом не повел. Но она упустила Люциферу, а такой обмен безумной ангелицы на двенадцать трупов хороших воинов – чересчур.