Лепестки на воде
Шрифт:
— Ну разве он не душка? — проворковала распутница. Игриво проведя пальчиком по руке покупателя, она сверкнула многообещающей улыбкой. — Я — Морриса Хэтчер. Я бы с удовольствием понянчила твоего малютку.
В эту минуту Гейдж Торнтон окончательно убедился в безнадежности собственной затеи. Совсем недавно он решил пренебречь неизбежной дерзостью женщин-каторжниц ради ничтожного шанса найти среди них подходящую няню, но быстро утратил терпение, сознавая нелепость своих надежд. Как он мог даже в самых смелых мечтах надеяться отыскать на столь сомнительном торжище нужный ему товар? Вероятно,
— У меня совсем иные требования к няне, мисс Хэтчер. Боюсь, вы им не соответствуете.
Морриса понимающе кивнула и промурлыкала:
— Боишься жены?
Гейдж содрогнулся от отвращения. Эта женщина, разумеется, и представить себе не могла, что ему пришлось пережить после смерти Виктории, и никаким резким упреком нельзя было просветить ее.
— Моя жена погибла год назад, — коротко объяснил он. — Будь она жива, уверяю, я ни за что не ввязался бы в эту безумную затею.
Энни робко шагнула вперед и прикоснулась к рукаву мужчины.
— Меня зовут Энни Карвер, сэр. Моего малыша продали сразу после того, как меня привели на этот корабль, и потому мне надо о ком-нибудь заботиться. Обещаю, ваш сын будет для меня все равно как родной. — Она вспыхнула от внезапного смущения, сжала руки и добавила: — Само собой, если вы согласны купить меня.
Недовольный взгляд Гейджа несколько смягчился при виде этой невысокой женщины с простоватым лицом, но ее не совсем правильная и грубая речь выдавала необразованность.
— Я надеялся найти женщину, которая впоследствии сможет научить моего сына читать и писать. Вы сумеете давать ему уроки?
— Ох нет, сэр! — вздохнула Энни, испуганная таким требованием. В глубоком разочаровании она уже собиралась отойти, когда ее осенила внезапная мысль. Повернувшись к Торнтону с сияющей улыбкой, она сообщила: — Но я знаю, кто научит его всему! Не сомневайтесь, сэр, она настоящая леди!
— Леди? — недоверчиво переспросил Гейдж, успев осмотреть большинство женщин-каторжниц. — Здесь, в этой плавучей тюрьме?
— Ага, сэр! — усердно закивала Энни. — Миледи знает толк в грамоте, она даже считает в уме! Я сама видела, сэр!
— Должно быть, она уже рассыпается от старости, — хмыкнул Гейдж. Он не мог позволить себе тратить сбережения на женщину, которая, вероятно, умрет через пять минут после того, как покинет корабль. К тому же в душе Гейджа проснулись давние опасения. Разумеется, женщина благородного происхождения не способна совершить такое вопиющее преступление, за которое ее отправили бы в колонию на корабле каторжников, за исключением одного случая — если она попала в долговую тюрьму. Но даже в этом случае Гейдж не мог позволить себе такую покупку. На нем лежало слишком много обязанностей, чтобы обременять себя чужими долгами.
Лукавая улыбка приподняла уголки губ Энни.
— Нет-нет, сэр! Это молодая леди, и притом хорошенькая!
— И где же это сокровище? — недоверчиво осведомился Гейдж. Он опасался, что Энни не понимает значения слова «леди», поскольку до сих пор он видел на борту «Гордости» только женщин
Повернувшись, Энни жестом велела женщинам расступиться и взглядом поискала подругу. Наконец, обнаружив ее, она вытянула худую руку, указывая на одинокую фигуру на крышке люка.
— Вот она, сэр! Это Шимейн О'Хирн!
Шимейн мгновенно почувствовала на себе пристальный взгляд удивительных карих глаз, в которых отразилось изумление. Ей не пришлось теряться в догадках, размышляя, сумела ли она привлечь внимание незнакомца, ибо тот оглядывал ее с растущим интересом.
Гейдж Торнтон не сразу поверил в чудо, увидев, что цель близка. Эта девушка излучала редкостное обаяние и наверняка являлась достойным выбором, но Гейдж заподозрил во всем этом какой-то подвох.
Он отвел Энни в сторонку.
— Вы говорите, она леди? — Увидев утвердительный кивок Энни, он задал естественный вопрос: — Тогда почему же она здесь? Какое преступление совершила, если ее отправили в колонию на корабле для каторжников?
Энни понизила голос до шепота:
— Ловец воров схватил миледи, пока ее родители были в отъезде, и не позволил ей повидаться со знакомыми, сэр, так что никто не возразил ему, когда этот негодяй заявил, что миледи украла украшение у другой дамы.
Это объяснение показалось Гейджу неправдоподобным, но разожгло его любопытство. Ни слой копоти на щеках, ни волосы, в беспорядке рассыпавшиеся по плечам, не испортили красоту Шимейн. Тонкими и выразительными чертами лица она напоминала чудесную грезу, которую некий художник запечатлел на полотне и оживил поцелуем. Гейдж заподозрил, что в жилах Шимейн течет ирландская кровь, ибо ни у одного другого народа не встречал такого естественного сочетания огненно-рыжих волос, искрящихся зеленых глаз и беломраморной кожи. Несмотря на потрепанную одежду, Шимейн держалась с изяществом и сдержанным достоинством, слегка приподняв подбородок и глядя Гейджу прямо в глаза, словно не сомневаясь в том, что видит человека, равного ей по положению.
Гейдж удивился, испытав непривычное душевное волнение, и мог только гадать, что вызвало его — вид девушки, удовлетворяющей всем его требованиям к няне, или другое, невысказанное намерение, которое он не надеялся осуществить. Если он купит ее, насчет его будущих намерений не усомнятся ни друзья, ни враги. Впрочем, не в первый раз он нарушит приличия, идя по жизни собственным путем.
Обуздав лихорадочно мечущиеся думы, Гейдж с притворной небрежностью указал на девушку боцману:
— Мистер Харпер, я хотел бы расспросить вас о вон той невольнице.
Джеймс Харпер повернулся, выясняя, которая из женщин привлекла внимание покупателя, как раз в тот момент, когда старая карга заслонила Шимейн. Харпер поманил старуху к себе, усомнившись во вкусе и благоразумии покупателя, но Гейдж нетерпеливым взмахом руки велел женщине отступить. Встав так, чтобы никто не загораживал Шимейн, Гейдж жестом позвал ее к себе.
Чувствуя, как блестящие карие глаза следят за каждым ее движением, Шимейн поднялась с крышки люка и скользнула в толпу женщин, не скрывающих зависть и уныние. Впрочем, Шимейн никто не останавливал, пока Морриса вдруг не преградила ей путь.