Лепестки на воде
Шрифт:
А теперь у Гейджа Торнтона появился новый враг, подытожила Мэри-Маргарет, вспоминая, как барахтался в луже матрос. Оставалось только надеяться, что через несколько недель этот враг исчезнет из городка навсегда.
— Должно быть, после того как мистер Поттс стал посмешищем для целого города, он попытается отомстить обидчикам. Боюсь, он способен убить любого, кто вспомнит в его присутствии о том, как он плюхнулся в лужу.
Гейдж слегка смягчился, и по его губам промелькнула улыбка.
— Вряд ли Джейкоб Поттс еще когда-нибудь отважится
Шимейн сокрушенно покачала головой:
— Я по опыту знаю, что мистер Поттс платит вдвойне за любое нанесенное ему оскорбление. Он не успокоится, пока не отомстит.
— Значит, вам еще предстоит увидеться с этим человеком, — изрекла мрачное пророчество Мэри-Маргарет, — поскольку оба вы опозорили его. Подумать только — хрупкая девушка избила такого здоровяка! А ее хозяин заставил его нахлебаться грязи! Такого оскорбления Поттс ни за что не простит, запомнит его на всю жизнь.
Гейдж поднялся, желая сменить предмет тревожащего Шимейн разговора.
— Пока я в городе, мне хотелось бы уладить еще одно дело. Мэри-Маргарет, если вас не затруднит, я попросил бы вас некоторое время побыть с Шимейн — пока она не оправится.
— Я буду только рада, если она станет моей гостьей, — живо откликнулась ирландка. — И сочту за честь, если вы позволите Эндрю побыть у меня. Славный мальчуган! Я успела привязаться к нему. Я приготовлю что-нибудь перекусить, так что до вашего возвращения они не успеют проголодаться.
— Вы чрезвычайно любезны, мадам. — Гейдж огляделся в поисках лавочника, но того нигде не было видно. — Прошу меня простить, но я должен найти мистера Фостера и поблагодарить его.
Миссис Макги указала на дверь, ведущую в задние комнаты лавки.
— Кажется, Адам ушел вон туда.
Вскоре Гейдж простился с лавочником и вместе с обеими женщинами и сыном вышел на улицу. В повозке Шимейн усадила Эндрю на колени и потеснилась, освобождая место для Мэри-Маргарет. Гейдж устроился на козлах и хлестнул вожжами лошадь. Свернув с главной улицы Ньюпорт-Ньюса, через несколько минут повозка остановилась перед небольшим опрятным коттеджем на окраине городка. Подхватив Эндрю на руки, Гейдж проводил обеих женщин до двери, соразмеряя шаг с осторожной походкой Шимейн, которая отказалась опереться на его руку. Убедившись, что Шимейн останется под заботливым присмотром, Гейдж уехал, пообещав вернуться как можно скорее.
Спустя три часа Гейдж погрузил в повозку припасы и переговорил с состоятельной женщиной из Ричмонда, которая пожелала заказать ему обеденный стол и стулья. Благодаря этому заказу он мог возместить почти половину суммы, потраченной на Шимейн. Брешь в его бюджете почти восполнилась, и Гейдж полагал, что теперь строительство корабля пойдет полным ходом.
Когда он вернулся к коттеджу вдовы Макги, она встретила его на крыльце и молча поманила в дом. Прижав палец к губам, она указала на закрытую дверь спальни.
— Час назад Шимейн укладывала Эндрю и сама уснула вместе с ним, — прошептала Мэри-Маргарет. —
Гейдж бесшумно подошел к двери, постучал, и, не дождавшись ответа, приоткрыл дверь. Его взору предстало умилительное зрелище. Он прокрался в комнату, стараясь не нарушить очарования. Шимейн и Эндрю крепко спали, устроившись на одной подушке посреди большой кровати. Эндрю лежал на боку, прижавшись спиной к груди Шимейн, она зарылась подбородком в его кудряшки и с материнской нежностью обняла малыша.
— Не хотите ли чашечку чаю, мистер Торнтон?
Гейдж оглянулся и увидел, что Мэри-Маргарет прислонилась к дверному косяку. Она улыбнулась, но Гейдж отрицательно покачал головой, не желая терять времени: он хотел поскорее оказаться дома, а по пути купить для Шимейн пару туфель.
— Вам не жаль тревожить сон этих голубков, мистер Торнтон? — прибегла женщина к хитрости.
Гейдж вновь взглянул в сторону кровати, на Шимейн в объятиях сна. Она выглядела особенно хрупкой и прелестной, как яркий цветок среди густой изумрудной травы. Ее нежные розовые губы слегка приоткрылись, словно в ожидании поцелуя, шелковистые темные ресницы отбрасывали тень на разрумянившиеся во сне щеки, грудь размеренно поднималась и опадала, касаясь спины Эндрю, и в этот миг Гейдж позавидовал сыну.
— Должно быть, она утомилась, если заснула так крепко, — приглушенно заметил он. — Во время плавания ей не часто удавалось отдохнуть.
Миссис Макги задумчиво склонила голову набок, словно оценивая девушку.
— Редкостная красавица, правда?
Гейдж приподнял бровь, оглядываясь на вдову — он сразу понял, на что она намекает, однако поборол искушение расспросить миссис Макги, какую партию она собирается подыскать для Шимейн.
— Чай уже готов? Может, лучше разбудить Шимейн и Эндрю и двинуться в путь?
— Пригладьте перышки, вспыльчивый павлин, — шутливо поддразнила его Мэри-Маргарет, поманила за собой в кухню и налила чаю. — Если я и заговорила об этой девушке, то лишь потому, что хочу видеть в вашем доме порядочную хозяйку.
— Откуда вы знаете, что Шимейн порядочная, если сегодня увидели ее в первый раз?
Миссис Макги улыбнулась и постучала себя указательным пальцем по виску.
— Разум подтверждает то, что видят глаза.
— И что же они видят? — полюбопытствовал Гейдж, принимая чашку чаю.
— Шимейн — леди, не то что здешние женщины. Я сразу заметила это — по тому, как она ходит, как держится. Ей не занимать уверенной, утонченной элегантности хорошо воспитанной светской особы. Несмотря на ирландский выговор, ее речь правильна и изысканна. Смею вас заверить, мистер Торнтон, она стоит гораздо большего, чем вы за нее заплатили.
— Вы совершенно правы, — признался Гейдж. — Ее таланты безграничны. Эндрю уже успел привязаться к ней. Вы видели, как он встревожился, понимая, что ей больно? Шимейн очень добра к нему, добрее, чем… — Он осекся, решив, что сказал лишнее.